Книга Мальчик и облако, страница 149 – Алексей Урусов

Владимир. Временная резиденция княжича Максима Максимовича Анохина.

Мы с Максимом Анохиным сидим у камина, пьём чай, и просто беседуем.

— Я очень удивился, что «Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть*» – это ты, тринадцатилетний пацан. Я ждал, что с Евичем придёт солидный профессор в толстых очках и с брюшком, какое-нибудь медицинское светило. Или генерал в халате. Не зря же я крест целовал и обещал хранить тайну. А тут – ты! Ну, никогда бы не подумал! – Максим Анохин широко улыбается.

— Я, конечно, жутко расстроился, когда диагноз узнал, – Максим немного грустнеет, – так-то я, как лось здоровый, да и МосВОКУ обеспечивает поддержание физической формы. А тут вдруг такое. А отец вообще в шоке был. Сейчас, конечно, подуспокоился, да и Евич ему анализы шлёт, где положительная динамика видна. Я до сих пор не пойму, как ты это делаешь. Я сюда с середины апреля каждые выходные из Москвы приезжал. Сейчас вот на майских живу... Вроде просто сидишь рядом, даже не смотришь на меня, ничего не чувствую, а когда Евич томографию делает – там улучшения!

Отвечаю: – Я и сам не знаю, как это получается. Точнее, развить, с помощью сестры Татьяны и Евича, что-то смог, но откуда оно взялось и каков принцип работы – не понимаю. Я тоже вижу, что работает, знаю механизм, но почему это происходит, что при этом используется, как вообще всё работает – не знаю.

— Но как-то первоначально должно было проявиться? Или у тебя с рождения такое?

— Нет, не с рождения. Появилось два года назад. Или от того, что взрослел, или же последствия клинической смерти – у меня тогда неожиданно сердце остановилось и едва выходили.

— Оооо. Так ты не только «Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть», но ещё и «Мальчик-Который-Выжил*».

Владимир. Дом Латышевых.

В семьеЛатышевых «вечерний кофе» пили не в столовой, а в гостиной, где прислуга заранее накрывала столик со сладостями, и обязательно – с небольшими хрустящими круассанами. Лев Павлович и Элеонора Васильевна с детства приучали детей к дипломатическому этикету и ведению «дипломатического диалога». Не стал исключением и этот субботний вечер. Семья собралась в гостиной, у камина и обсуждала текущие события.

— О чем вы так мило группкой беседовали в перерыве, перед окончанием танцев? – Лев Павлович, поставил пустую чашку на столик и задал вопрос дочери.

Алёна не поддалась на эту уловку: вначале она из кофейника налила кофе отцу, и лишь потом, слегка улыбнувшись, ответила: – Савелий и Прохор подошли, чтобы поблагодарить Андрея. А потом немного поговорили на общие темы?

— А благодарили за что?

— Там вообще смешная ситуация получилась. Ты же знаешь, что Сава и Проша с пелёнок дружат. Все годы были неразлейвода. Они даже девочек выбрали из одной семьи – сестёр-погодок. У них и семьи так же дружны: и дела ведут совместные, и в выходные вместе за город выезжают. Так вот, пробежала между Савой и Прохором какая-то чёрная кошка и они поссорились. В классе расселись за разные парты, не разговаривали друг с другом. На танцы к нам идти – через своих девочек договаривались, чтобы в разное время. И на тренировки тоже. Причину ссоры не знаю, пустяк какой-то. И вот Сава, услышав, что до лицея, в его старой школе, у Андрея было прозвище «Судья», обратился к нему за помощью. Ну, Андрей отказал, сказав, что судью должны воспринимать обе стороны, а если он вмешается, то Прохор будет считать его не объективным. И дал несколько советов Савелию, как самому с этой ситуацией разобраться. Ну, Савчик так и сделал. И помирились они. Не знаю, насколько забыли обиды, но в классе снова сидят вместе, и на танцы к нам тоже в одну смену ходят. Ну, в принципе, и всё.