Книга Теперь ты в армии, страница 67 – Алексей Урусов

Сделавшие два шага вперёд смущающийся Артур Гефт и зардевшаяся Надежда Романова замерли. Повернувшись к ней, Артур встал на одно колено, раскрыл коробку, которую держал на ладони и обратился: — Надежда Романова, в своей жизни я не встречал более красивой, умной и воспитанной девушки, и я буду счастлив, если мой выбор тебе по душе, и ты его поддержишь. Надежда Романова выйдешь ли ты за меня?

— Да!… — отчётливо и громко произносит принцесса.

Надя аккуратно берёт кольцо и вздыхает: — Какое милое!

Кольцо и впрямь было авантажным, соединив в себе гербы двух семей: дужка кольца спаяна из двух фигур — грифа из белого золота и коня из красного золота, которые держали овальную площадку со вставкой из крупного розового сапфира.

Артур поднимается, принимает кольцо у Надежды и надевает ей на палец.

Гефт раскрывает вторую коробочку — в ней такое же кольцо, больше диаметром, но сапфир на площадке меньше и окрашен в тёмно-синий цвет. Принцесса осторожно, держа кольцо кончиками пальцев, надевает его Артуру.

Императорская семья и Гефты подходят к молодой паре, по очереди обнимают их, а София Павловна и Маргарита Валентиновна, благословив детей иконой «Святое семейство», дают её поцеловать и вручают Наде.

Император обращается к залу: — Мы объявляем, что Артур Гефт и Надежда Романова — жених и невеста! Свадьба состоится на рождественских каникулах!

Раздаются аплодисменты.

Генерал Гефт подхватывает: — Первый танец жениха и невесты.

Молодые кружатся по залу, и когда вальс заканчивается, императорская семья и Гефты проходят по залу от одной группы к другой, принимая поздравления, выслушивая и говоря комплименты.

* Объединены цитаты из двух фильмов: «Не может быть!» Леонида Гайдая (1975 г.) и «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» Эльдара Рязанова (1975 г).

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Когда захлебнулась третья атака, и польская рота бодро откатилась, оставив на подходах и склонах холма немало «польских згиневших», мы по команде командира взвода кинулись в укрытия.

Ходырев, метавшийся по траншее, проследил, чтобы, разгорячившись в ходе боя, на верху никто не остался, и когда убедился, юркнул в наш блиндаж: — Сейчас они навалят нам всего, что есть. Полякам их шляхетская спесь не позволяет признать, что они зубы о нас обломали, до вечера у них всего одна атака осталась и наверняка попытаются ударить посильнее, вложив все силы. Я созванивался с соседями, на них тоже нападения идут, но скорее, демонстрационные, а по нам бьют основательно. Судя по тому, как они сейчас долбят, накат будет серьёзный. Нам надо удержаться — до сумерек немного осталось и в темноте они не полезут.

В паузе между польскими залпами командир взвода ушёл на командный пункт, а мы сидим, грызём сухпай, слушаем грохот наверху. Композитор Гриша Новиков отрывается от ложки и кивает мне: — Там шум необычный… такой… — не сумев подобрать нужные эпитеты, но просто шевелит пальцами у меня перед лицом, как будто пробегает ими по клавишам рояля… Я прыскаю — примерно так же я объясняю генералу Гефту, что я вижу в магическом зрении.

Докладываю Ходыреву, он сокрушённо подтверждает: — Пусть Композитор запомнит этот свист: это система дистанционного разминирования работает. Я наблюдаю из штабного блиндажа по камерам, что на верху установлены: они от реки к нам их запускают. Я перед первой атакой удивлялся, почему поляки проходы не делают, видимо и не надеялись при первом штурме до нас добраться. Значит, ещё одно нападение точно будет — иначе мы за ночь минные поля восстановим. Но на ближних подступах им для прокладки проходов в минных полях придётся технику подтягивать, вот тут мы повеселимся. Я ещё у летунов заказал беспилотные самолёты, они тоже нам подсобят чутка.