Книга Теперь ты в армии, страница 61 – Алексей Урусов

Понимая моё состояние, Анатолий Дмитриевич помолчал, потом обсудили оставшиеся вопросы, и я перешёл к звонкам в приют.

Вечером, укладываясь спать, я подумал, что через Артура и Надежда мне станет ближе. Как сестру я её пока не очень воспринимал, а вот как жену друга — вполне.

* Крылатое выражение из стихотворения «Как старик корову продавал» Сергея Владимировича Михалкова.

Глава 12.

Западная зона локального пограничного конфликта. Объединённая база русской армии.

Ночью наш взвод во главе с младшим лейтенантом Ходыревым перекинули на объединённую базу направления. Командир мотался по штабам, сдавая предписания и документы, а мы получали боекомплект, расходники и паёк: машины за «ленточку» старались загрузить по максимуму всем, что может потребоваться на передовой.

Неожиданно пригодились мои навыки знания языков: при получении китайской тушёнки, которая, как утверждал тыловик — говяжья, я, взяв банку, вслух прочитал текст на ней: — Змея в кисло-сладком соусе, с маринованной морковью и огурцом.

Тыловик и взводный замирают.

— Да, ладно, — возражает начальник склада. — И по накладной говядина, и сам я пару раз ел; конечно остренькое, но под водку пойдёт. Да и всем раздаём, нареканий не было: её у нас вон — ящики под потолок.

Отвечаю: — Смарт же у Вас есть? Наведите на текст с перечислением ингредиентов, он переведёт.

— Так, тихо, — тыловик понимает, что одного слуха хватит, чтобы большая часть штурмовиков отказалась от такой «говядины». Морпехи-то не откажутся, добавки попросят. Но одним им такую прорву коробок кормить придётся долго и сроки годности могут пройти.

— Вот, что мужики, — прапорщик-тыловик переходит на шёпот, — разойдёмся мирно, как корабли дружественных держав в море. Вы чая и сахару дополнительно просили? Отсыплю.

— И сухарей, — тут же поднимает ставки Ходырев, — но настоящих, а не просто сушёного хлеба, пять мешков.

Прапорщик задумывается на секунду, что-то прикидывая и вступает в торговлю: — Три настоящих, а два из хлеба.

Взводный немного помялся и поставил ещё одно условие: — Но мешки с обычными сухарями вскроем, чтобы нормальные были, а то в прошлый раз получили сухари, а вид и состояние у них такое, будто об них ещё Василий Иванович Чапаев шашку точил. Мы-то ничего, успешно ели, а вот мыши дохлые по всем опорнику валялись с непережёванными сухарями во рту.

Тыловик согласно кивает головой.

Когда мы вышли со склада, довольный взводный улыбнулся и тихо проговорил: — Чай и сухарики — это завсегда в жилу. За две недели всё подчистим в ночных бдениях. Я вот думаю, если мы всё же пустим слушок, тогда все, кроме морпехов и десантуры эту тушёнку брать не будут. И нам эти консервы будут выдавать без счёта — только бери, и мы мясом будем сверх меры обеспечены — надо же её кому-то скармливать?

— Ну, мы как бы с прапорщиком договорились, — отвечаю я задумчиво.

— Эх, сержант, — отвечает взводный, — вот хороший ты морпех, но нет в тебе изначально, или пропал дух авантюризма. Однообразно живёшь, без динамики. Всё у тебя чинно, благородно, по-старому. А без здорового морпеховского авантюризЬма жизнь скучная *…

Я, кстати, реально сержант — при вручении тельников выдали и новые погоны с тремя лычками.

* * *

Ротация на опорнике будет ночью, а дела по подготовке почти все сделали. Так что идём на обед в местную столовую. Пообедав, ждём тех, кто засиделся в столовке.