Книга Теперь ты в армии, страница 56 – Алексей Урусов

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Если в детском саду всем детям в группе дать красные соски, а одному зелёную, то ребёнок с единственной зелёной соской будет считать себя особенным. Если, конечно, остальные не убедят его, что он недоумок, которого просто обделили красной соской. И так во всём и везде. Вот и я, став «замком» первого взвода, приобщился к «элите» — в отличие от трёх других взводов роты, мой новый взвод был снайперским. Причём, то, что они элита — матросы были убеждены и доказательств им не требовалось: — Как же! У нас Снайперская Винтовка Драгунова, а не эти «пукалки», — с придыханием произносили они, делая нажим голосом на каждом первом слоге в названии винтовки.

Мне СВД нравилась всегда. Но и «Калаш» серьёзное оружие, да и револьверы я в последнее время оценил. Мнение своё по поводу того, что и другие виды оружия вполне достойные, я не высказывал, так как убедился, что фраза: «Ты же снайпер!» работает. Причём офицеры и сержанты использовали её напропалую в любой ситуации: — Что же ты, матрос, так плохо палубу вымыл? Ты же снайпер!

Под палубой, конечно, понимается пол в спальном помещении, но поскольку это не «спальное помещение», а «кубрик», то и моем мы не пол, а палубу.

Или: — Кто так строевым ходит? Ногу низко поднимаешь, носок не оттянут; рука до конца не выпрямляется. Тебя, что плохо учили? Старайся, ты же снайпер!

И когда кто-то, теряя тапочки, бежит по неотложному делу, он спешит не в туалет, а в гальюн. И если там ты промазал, то в тебя весь взвод будет неделю пальцем тыкать: — Тоже мне, снайпер!

Мне как «замку» и инструктору по снайперскому делу притягивать за уши «мотиваторы» необходимости не было: снайперов учили работать в составе штурмовых групп, так что им были жизненно необходимы как штурмовые, так и снайперские навыки. И необходимым навыкам — нет числа, учи — не хочу. Поэтому каждый день мы окапываемся, маскируемся, передвигаемся по местности, сливаясь с деревьями, кустами и травой, и, естественно — стреляем. Радует, что вечером чуть не половина взвода из тех, кто способен двигаться и держать голову вертикально, усаживается за инструкции и наставления и с карандашом в руках рисует схемы «поправок при стрельбе». Или штудирует наставления.

* * *

Вернувшись с полкового полигона, офицеры собрались в кабинете командира роты, чтобы подвести итоги выхода. После подробных докладов всех офицеров обсудили планы на следующие дни и перешли к частностям.

— Олег Николаевич, — командир роты капитан Трегубенко к своему заму, — ты не слишком часто младшего сержанта Первозванова отрываешь от снайперского взвода для обучения других взводов? Всё в меру должно быть, чтобы он своих матросов успевал готовить.

Старший лейтенант Козлов отрицательно потряс головой: — Илья Владиславович, я обязательно в таких случаях сам больше с первым взводом занимаюсь, чтобы их подготовка не просела. А так — приходится его для всех взводов привлекать, у него получается гораздо быстрее солдатам растолковывать, как и что они должны делать.

— Хорошо, принято, — командир роты налил себе почти полный стакан воды, залпом его выпил… — Ты Первозванова не обижай, пашет он на полную мощность.

— Да какое обижать! — возмутился Козлов. — Я себя на его фоне вообще недоноском чувствую, как бы комплекс неполноценности не заработать: он чуть ли не во всех вопросах лучше меня разбирается. И ладно, когда он с матросами по снайперской стрельбе занятия проводит, понятно, что опыт у него есть и, что странно, и теоретические знания хорошие. Но он же матросов ещё и магии учит. Как это вообще может быть? У него же какой-то сбой в организме на иммунном или хромосомном уровне. Он вообще не инициировался. И вот сидит Первозванов рядом с матросом, смотрит за его действиями и рассказывает, что обучаемый делает не так и как это исправить. И как он вообще может это знать?