Книга Теперь ты в армии, страница 40 – Алексей Урусов

Шагая по чисто выметенному асфальтовому тротуару, отец вновь обратился к Артуру: — Вот странно, как иногда получается: я никогда набожным себя не ощущал. И когда меня за границу перебрасывали, ничего этого не было, — махнул он рукой в сторону золотившихся куполов, хорошо видных на фоне голых веток, потерявших последние осенние листья. — А под влиянием Андрея я к вере стал относиться по-другому. Просто понимая, что не может такой человек, как он, ошибиться в главном. А это для него — если не главное, то очень важное.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Войдя в штаб, капитан Трегубенко кивнул дежурному и показал рукой на верх: — К командиру.

Дежурный по полку согласно кивнул и утратил к нему интерес, погрузившись в доведение телефонограмм.

Поднявшись в приёмную и поправив форму, Трегубенко дождался подтверждающего «пальца вверх» от старшего матроса, исполнявшего обязанности секретаря и улыбнулся ему в ответ: — Докладывай!

Тот присел на стул, нажал на кнопку телефона: — Товарищ гвардии полковник. Гвардии капитан Трегубенко прибыл по Вашему приказанию!

Отбив вызов, он поднял голову: — Проходите, товарищ гвардии капитан!

Командир роты шагнул в кабинет, приложил руку к фуражке, но отрапортовать не успел. Командир полка, оторвавшись от бумаг, которые размашисто подписывал, махнул ручкой, показывая на кресло: — Садись! Докладывай Илья Владиславович!

— Как я предварительно уже докладывал утром, — начал рапортовать ротный, — вчера вечером в подразделении произошла драка. Организатором конфликта был сержант-заместитель командира первого взвода; его поддержало двое сержантов этого же взвода. Ночью они подняли матроса Первозванова, чтобы предъявить ему претензии за невоспитанность и недостаточное уважение к ветеранам.

— В каком состоянии Первозванов? — с тревогой спросил полковник Осипов.

— В хорошем, сегодня я его от занятий отстранил, побеседовал с ним; сейчас сидит в комнате отдыха за уставами: изучает права и обязанности командира отделения и заместителя командира взвода.

— Понятно. Что медики сказали после осмотра?

— Я Первозванова на осмотр не отправлял, — удивил командир роты полковника, и пояснил: — Они по нему не попали ни разу.

— Что за безобразие! — вспылил командир полка. — Это что у тебя за сержанты такие, Илья Владиславович, что они втроём одного молодого матроса побить не могут? Их что, никто драться не научил? Как они в штурмы ходить будут? Зачем их столько времени гоняли в спаррингах и в поле тренировали? Результат где? — возмутился полковник Осипов.

— Наши сержанты, полковые, из всех рот отобрали достойных и на два месяца передали мне, — пожал плечами ротный.

— Яков Янович, — продолжил Трегубенко, обратившись к командиру, — сержанты в самом деле нормальные по уровню подготовки. Как и сержант-заместитель командира первого взвода, устроивший драку. Он, кстати, по знаниям и умениям вполне на уровне. А вот перенести поражение на спарринге от молодого не смог, обиделся до глубины души.

Командир полка вскочил и в возбуждении заходил по кабинету. Остановившись, он опёрся руками на край стола: — Позор! Куда катится морская пехота? Какие же это нормальные сержанты, если их не только на самбо и борьбе призванная молодёжь валяет, но и через две недели после призыва носом по умывальнику елозит? Какие тогда у нас не «нормальные», а «слабые» сержанты? Их что, детсадовцы скоро бить будут? — откровенно расстроился Яков Янович.