Книга Теперь ты в армии, страница 4 – Алексей Урусов

Спускаюсь в потерну, по подземному переходу направляюсь к Сашиному дому. По пути обдумываю: что и как говорить, как общаться — после «субботнего чаепития», которое стало шоком и открытием не только для нас с Сашей, но и для Веры и Надежды тоже, они напросились на встречу. Саша, когда мне сообщил об их просьбе, сказал: — Думай сам, насколько ты готов к этому. Но учти, Вере из Кремля вырваться сложно, а через два месяца она уедет в Индию и когда сможет побывать на Родине — Бог весть.

Изначально, ещё на новогоднем балу в «Галактике» мы нормально общались с сёстрами Романовыми и ко мне они относились дружелюбно. Но что будет сейчас, когда я тоже, вроде, по крови — «Романов»?

Ну, глаза боятся — руки делают. Как встретят — так и встретят, дальше по обстановке сориентируюсь.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

Оказывается, можно было не напрягаться — женщины всегда встречают одинаково, как в индийских сериалах: едва охранник закрывает за мной дверь гостиной, как Вера и Надежда, срываются со своих мест, подбегают ко мне и со слезами обнимают. Я едва успел руки с букетами развести в стороны, чтобы они их не помяли.

— Бедненький, как же было так можно? Совсем же малюсенький был, ничего не понимал.

— А нам, оказывается, зубы заговаривали, чтобы мы тебя не искали. И мы постепенно забыли про тебя. Как вообще на такое решиться можно?

— Какие же мы дурёхи, что тебя на чемпионском балу не признали. Да и на дипломатическом балу тоже… Может быть, всё бы раньше и хорошо решилось.

Минут через пять, Саша, даже не пытаясь остановить этот поток слёз и причитаний, аккуратно забрал у меня букеты, поставил их в вазы, залил водой и снова сел в кресло — похоже, опыт общения с сёстрами у него накоплен немалый: нужно просто терпеливо ждать, когда у женщин иссякнут слёзы.

И в самом деле, минут через десять поток постепенно стал сокращаться, всхлипы были уже не такими громкими.

Подождав ещё немного, Александр провозгласил: — Уважаемые принцессы, мы собирались покормить гостя и напоить его чаем.

Вара и Надежда отлипли от меня, посмотрели друг на друга и синхронно кивнули головами: — В ванну.

Пока мы ожидали их выхода, цесаревич рассказывал о «военных экзаменах», которые он начал сдавать в МосВОКУ, завершив рассказ констатацией: — Детский сад, игра в песочнице в танчики.

По его просьбе рассказываю о своих экзаменах, но говорю, что у меня сейчас экзамен на деловую выживаемость — параллельно идёт несколько строек, часть из них завершилась или завершается, и мне приходится в процессе, двадцать четыре на семь, соображать, когда возникает потребность что-то доделать или переделать: мои сотрудники предлагают два или три, на их взгляд почти равнозначных варианта, и мне предстоит выбрать оптимальный.

— Твоя «бурятская конюшня», конечно, наделала шуму, — то ли слегка хвалит, то ли слегка порицает цесаревич.

Соглашаюсь: — Случайно пробежка табуна кому-то в камеру попала, ну и понеслось по сетям. Красивые же лошади, и очень умные: ты видел моё выступление на триатлоне год назад: по сути, Ветер заезды и выиграл. Я-то там был чисто для мебели, только шашками махал.

— Ну, ты сказанул, — не согласился Саша, — конь, конечно, красавец. И тренеры у тебя, чувствуется, руку приложили. Но кавалерия — это всегда тандем, где всадник — главная его часть. Классно бы было посмотреть, как бурятские лошади себя ведут под седлом…