Книга Теперь ты в армии, страница 166 – Алексей Урусов

Оглядевшись по сторонам, Филипп Павлович вновь обратился к дежурному: — Сержанта Курочкина когда приведут? Или мне самому за ним в подвал спускаться и темницы открывать? Или для ускорения процесса надо пригласить сюда прямо сейчас начальника гарнизона?

Спартанец появился через три минуты, коротко пояснив: — Ключ от ячейки с моими вещами и документами искали…

Вместе с Горпищенко выходим на улицу. Он показывает на машину: — Садитесь, до общежития довезу.

* Название в офицерской среде для офицеров, не получивших образования в военном училище, а призванных или подписавших контракт после окончания гражданского вуза.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

В полк мы возвращались триумфально — помимо «Рыси», в которой ехали мы со Спартанцем, спереди и сзади нас сопровождало ещё по автомобилю: судя по всему, утром генерал-лейтенант Горпищенко «поговорил» с руководством объединённого штаба, разъяснив им некоторые «ошибки». И те счастливы были отделаться от нас побыстрее.

Сдаю оружие и патроны: дежурный по полку вскрывает специальную кладовую, я её открываю вторым ключом, прохожу и укладываю винтовку в шкаф, забетонированный в пол. Пустые магазины закидываю в отдельный контейнер — ко мне они попадают снаряжёнными и менять в них патроны нельзя. Заводчане или сами приедут за магазинами, или закажут перевозку секретной фельдпочте.

Выхожу и вместе со Спартанцем идём на доклад командиру части… Осипов объявляет нам благодарность за «поражение важной цели на линии соприкосновения», тепло жмёт руку: — Звонил, звонил, Филипп Павлович. Описал в каких восторгах наши направленцы в генштабе пребывают: гоголем ходят, распушив хвосты.

Прибываем во взвод. Народ в поле. Как и должно быть, и это радует. Под вечер возвращаются грязные, зачуханные, чуть ли не ползком проникают через открытую дверь. Сразу видно — временный командир прапорщик Мечеслав Логинский, он же Рубака, подготовку организовал на должном уровне. Увидев нас, усталые матросы довольно лыбятся. Мне вот интересно: они надеются, что при мне нагрузки будут меньше и радуются этому? Или «матросский семафор» уже донёс до них весточку о наших похождениях «за ленточкой» и таким образом они выражают радость за наш общий успех? В армии ведь успех никогда не принадлежит одному: он результат коллективного труда десятков, а то и сотен людей — тех, кто тебя учил, тренировал, готовил, одевал и кормил, сопровождал на задание, обеспечивал все виды прикрытия… готовил и издавал «распорядительные документы». Ну и подчинённые мои тоже к этому руку приложили — с того момента, как я стал сержантом, они меня непрерывно в тонусе держат и состоянии постоянной бдительности. А бдительность для снайпера — главное условие выживания.

Дальше потекли тренировочно-боевые будни: обычно одно отделение взвода несёт службу по ротации на опорниках, а остальные — на полигоне: налегают на стрельбу, окапывание, ну и новинки осваивают: сейсмографы, «Депеши», «Зайцев», воздушные воронки.

Польша. Варшава. Телеканал «Телевизия Польска».

Утренние новости начались без музыки и с траурной заставки. Диктор в студии выглядела тоже блёкло: минимум косметики, скорбное лицо, тёмное однотонное платье. Дождавшись завершения вступительных кадров, она мучительно улыбнулась в камеру: — Сегодня в Польше двойной траур. От пули безжалостного русского снайпера погиб польский генерал и две выдающихся спортсменки.