Книга Теперь ты в армии, страница 162 – Алексей Урусов

Когда дверь за конвоем закрылась, слегка улыбнувшись Первозванову, начальник отдела показал ему на стул: — Присаживайтесь. В наших общих интересах как можно быстрее и полнее установить все нужные обстоятельства произошедшего, чтобы разойтись спать. Для начала заполним шапку опросного листа.

На самом деле лист назывался «допросным», что и было написано в его верхней части, но майор знал: услышав это слово, подозреваемые начинают пугаться и дрожать, запираться и «уходить в отрицалово», и вот такая лёгкая, не меняющая сути дела, замена одного слова другим, облегчала налаживание диалога.

— Для начала биографические данные, — улыбнулся контрразведчик. — Когда и где Вы родились?

«Биография» тоже была психологической уловкой: человек начинал рассказывать. В ходе заполнения анкеты можно было удивиться чему-то в его биографии, покивать головой: тоже там был, тоже читал, тоже учил… Посочувствовать или похвалить; всегда ведь можно найти, за что человека похвалить. И после подписи под анкетой нужно было всего лишь сохранить этот темп и доверительный тон разговора, чтобы подозреваемый и по теме расследования рассказывал так же легко, как о страницах своей биографии и собственных достижениях.

Расписавшись под анкетой, снайпер вернулся на место и сосредоточился.

Благодарно улыбнувшись, как будто Первозванов не под первой страницей уголовного дела против себя подписался, а только что перевёл на счёт майора кругленькую сумму, контрразведчик продолжил: — Из Вашей биографии следует, что Вы грамотный и опытный снайпер, выполнивший несколько сложных заданий. Однако в этот раз возникли какие-то обстоятельства, которые привели к срыву операции. Что Вы можете доложить по этому поводу.

— Операция проведена успешно; поставленная задача выполнена, — равнодушно ответил снайпер.

— Я тогда переформулирую, чтобы было понятнее, — вкрадчивым дружеским сочувственным голосом проговорил майор, — речь идёт о первом дне операции. Поставленная задача не была выполнена. Как свидетельствуют средства объективного контроля, — начальник отдела протянул Первозванову несколько листков с распечатками момента попадания пули при первом выстреле, — нужный объект поражён не был. В чём причина неудачи?

Младший лейтенант около минуты молчал, затем заговорил: — Операция, проведение которой мне было поручено, является секретной. Подготовку, ход операции и её итоги я имею право обсуждать только с людьми, имеющими на это специальный допуск. Я знаю только одного такого человека — гвардии генерал-лейтенанта Горпищенко Филиппа Павловича, который меня инструктировал. Его я здесь не наблюдаю. Меня устроит и письменное указания от него, но данного документа я тоже не видел.

— Андрей Андреевич, нам всего лишь нужно составить общую картину произошедшего. И для установления некоторых нюансов нужна Ваша помощь, которая, вне всякого сомнения, Вам зачтётся, — майор, как и прежде, доверительно улыбнулся, но в душе негодовал: «клиент» ушёл в «несознанку» и оперативно вытянуть рыбку из мутной воды не получалось.

— Вот же законник хренов, — возмущался про себя начальник отдела. — Чуть что, сразу же на документы ссылается, и ведь не только на сам документ, он и параграфы по правилам секретки цитировать начинает. Такого подловить сложно. Но мы и не таких раскалывали. Через несколько часов устанет, начнёт путаться, где-то заговариваться, или психанёт и сорвётся, раскачаем его на эмоции: не таких ломали. А мы это всё в протокол…