Книга Тройка, семёрка, туз, страница 60 – Алексей Урусов

— Тогда полетишь со мной и с проектантами в Крым, вместе будем уговаривать Якова Григорьевича Крейзера взяться за эти стройки. И тот же металл, гранит и мрамор нужно уже сейчас начинать закупать, да и дерево тоже; доски и брус, думаю, у Окинова будем приобретать, позвоню ему, чтобы на сушку закладывали.

Москва. Комплекс «Галактика». Тренировочный центр «Генезис».

Чудо в представлении людей — это потереть волшебную лампу и утром в пустыне будет стоять город; взмахнуть волшебной палочкой — и по её мановению возникнут дворцы и хрустальные мосты, рассеются вражеские войска, или, как минимум, тыква превратится в карету. Или Дамблдор, оглядев притихших школяров-магов, разведёт руки и произнесёт: «Да будет пир!», и тут же столы окажутся плотно заставлены изысканной едой.

Я знал, что таких чудес не бывает. И когда мне говорили, что то, как я стреляю из лука — это чудо, я согласно кивал и улыбался. Зачем лишать людей веры в чудо? Если они узнают, что для такой стрельбы я тренировался годами, развивая нужные группы мышц, осваивая технику владения луком и при этом сбивал пальцы в кровь, то их вера в чудеса пошатнётся.

Сегодня я наблюдал как работники «Генезиса» творили своё чудо. И как для всякого настоящего чуда, сделанного людьми, их технология оказалась банальной: в основе этого магического чуда лежал точный инженерный расчёт, фанатичная преданность своему делу и сотни часов изнуряющих тренировок, до тошноты оттачивавших каждое движение магической силы всех участников представления. Каждое утро в «Генезисе» начиналось одинаково: с разминки. Разбившись на небольшие группы по видам магии, «мастера» под руководством «бригадиров» отрабатывали какие-то эпизоды будущего представления. На эту часть я не попал — сам сидел «за партой» в дипломатической академии. А вот работой коллектива во второй половине дня смог насладиться: в это время «инженеры» проводили «увязку» бригад в единый «рисунок». На одном месте тренировались «вышивать» цветы и листья на платьях: перед группой мастеров стояли манекены, на которых они по командам инженера «рисовали» цветы, подтягивая для этого крупинки специально окрашенного песка с пола. Группа, расположившаяся рядом, упражнялась с деревом: на яблоне, послушной их действиям, набухали почки, появлялись листья и распускались цветы, завязывались и наливались яблоки. А под порывами ветра ветки на яблони слегка покачивались и шевелились листья. Еще с десяток мастеров упражнялись в создании и управлении птицами: соловьи вили гнездо, откуда через минуту появлялись лысые головы потомства, одна из взрослых птиц садилась на ветку и закидывая голову, начинала открывать и закрывать клюв.

Сопровождавший меня на «экскурсии» режиссёр-постановщик Говард Роу пояснил: — Позже они с фонограммой будут работать, чтобы все действия совпадали по хронометражу.

Я согласно киваю, но не могу сказать ему, насколько поражён сложностью их работы — в магическом зрении я вижу, как от каждого мастера протянулось несколько нитей к объекту, которым занимается группа, и там эти нити распадаются на десятки или даже сотни тонких паутинок, каждая из которых «пляшет», удерживая и передвигая свою песчинку или какой-то другой элемент. Но ведь ни бригадиры, ни Говард эти нити не видят. А не видя — как руководить? Только по результату, заглядывая в листы и на экраны, где расписаны и нарисованы действия каждого мастера и изображено то, что должно получиться в результате? Насколько нужно уметь тонко владеть магией, чтобы каждый мастер в своей зоне мог контролировать сотню, а то и больше небольших объектов, постоянно изменяемых магией, а бригадир успевал отслеживать изменения в картинке!