Книга Максимальный Апгрейд. Том 2, страница 87 – Илья Сапунов

Но так или иначе, уже сейчас очевидно, что моё преимущество со временем станет лишь больше. Ведь я вижу Духовные Фракталы самостоятельно.

И вот теперь я смотрел на собственную руку и видел не плоть, кости и кровь. Я видел что-то неописуемое.

Да, наверное, это совершенство.

В закрытой базе «Гелиоса» Духовные Фракталы чаще всего сравнивали с кристаллами. На голограммах в научных статьях они всегда выглядели как сложные, застывшие навсегда конструкции: правильные многогранники, стеклянные пирамиды…

Конечно, это была лишь грубая внешняя форма, ведь ни один корпорат в здравом уме не позволит изучать себя от и до, как лабораторную мышь.

А Духовные Фракталы обычных людей? Что ж, подавляющему большинству из них не хватало изящества. Это всё равно что сравнивать рисунок пятилетнего ребёнка с картиной художника, посвятившего живописи десятилетия своей жизни.

Авторы всевозможных статей любили метафору с застывшей лавой. Мол, в какой-то момент во время формирования Фрактала изменчивый узор застывает, образовывая уникальную форму.

А вот в школе во время учёбы учителя приводили в пример аналогию снежных узоров на стекле. Правда, учитывая, что в Надежде-13 никогда не было холодно, мне было очень трудно понять, что они имеют в виду. И только в прошлом году, когда в поиске подработок я случайно оказался на местном хладокомбинате, я увидел то самое стекло, покрытое красивыми узорами.

Тут-то пазл и сложился. На уроках физики нам рассказывали, что морозные узоры на окнах и снежинки — это и есть простейшие природные фракталы. Вода замерзает, и микроскопическая шестиугольная решётка сама достраивает себя до сложнейших ледяных перьев и звёзд, повторяя один и тот же базовый паттерн тысячи раз. Природе не нужен чертёж для каждого миллиметра льда — ей достаточно задать геометрию молекулы, а дальше структура соберёт себя сама.

Духовный Фрактал дорисовывался по схожему принципу, просто был значительно сложнее обычного. И мой тоже должен был быть таким.

Но то, что я увидел, не имело ничего общего с базовыми представлениями о геометрии.

Мой Фрактал рос прямо в глубине груди, опутывая ядро. Его тонкие серебристо-фиолетовые нити тянулись вдоль нервов, оплетая кости, мышцы и сосуды вплоть до самых кончиков пальцев. Это была паутина умопомрачительной сложности, состоящая из миллионов крошечных геометрических фигур.

И это была лишь внешняя оболочка. Я буквально нутром чувствовал, что эта визуальная картина — вершина огромного айсберга.

Но самое поразительное было в другом.

То, что я видел, не было аккуратным кристаллом или застывшей лавой. Мой Фрактал был… живым.

Он жил и дышал.

Нити напоминали натянутые струны из жидкой ртути, а геометрия фигур, образованных повторяющимся узором, ломала мозг. И как сердце, денно и нощно качающее кровь с момента рождения и до самой смерти человека, мой Духовный Фрактал непрерывно «пульсировал».

Я активировал Ауру и внимательнее пригляделся к узору на предплечье.

Поток Эйдоса, двигавшийся по плотным, прямым линиям, с каждой пульсацией словно молния разделялся на тысячи мельчайших ответвлений, вырисовывая сложный узор. И я узнал этот контур. Именно так в учебниках эйдологии обычно выглядела схема дара основанного на физическом усилении.

Однако рядом с этими активными путями я отчётливо увидел и десятки других маршрутов. И эти тонкие каналы, крошечные кольцевые петли и путаные объёмные фигуры всё ещё оставались пустыми и прозрачными.