Книга Огненный рубеж, страница 139 – Сергей Тармашев

Короче: Бесы тупые, и даже если кого-то из них обучить гипнограммой на максимум, это особо не поможет, потому что Бес со временем сожжёт жизу с данными и всё забудет безвозвратно. В его памяти останутся только крохи. У кого-то эти крохи будут меньше, у кого-то больше, но даже это ещё не всё. Потому что после смерти тела, когда ёмкость лопнет и составная Сущность развалится, уцелевшая информация тоже распадётся по фрагментам. Каждому достанется что-то своё, словно осколки разбитой мозаики, и осколки эти станут бесполезны, как бесполезны кусочки несобранного пазла. И фрагмент будет сжигать эту жизу в первую очередь, потому что для выживания нужно хранить самую необходимую информацию: как летать без тела, как вселяться в ёмкость, как копытить жизу и тому подобное. А самое обидное заключается в том, что как только чёрная ёмкость лопнет и Бе утратит связь с общей памятью, он забудет большинство из того, о чём сейчас узнал! Он даже язык, на котором сейчас орёт на чёрную Сущность, перестанет понимать. Потому что места в Бе хватает только на один язык, это язык Бесов, он очень примитивен и потому много жизы под своё хранение не требует.

Осознание своей неполноценности вогнало Бе в уныние, наполненное ненавистью ко всем цельным Сущностям, несправедливо получившим такую кучу ничем не оправданных преимуществ. Спрашивается, почему так?!! Было бы всё честно, он бы сейчас, может быть, сам летел на таком же вот медицинском катере! А так у Бесов медицины вообще нет! Если получил рану и не смог её зализать – всё! Жди, когда тело издохнет, и ищи себе новое! И надейся, что послойник в новой составной Сущности будет просто «сильно дырявый», а не «очень сильно дырявый»! Обуреваемый этими мыслями, Бе сколько-то часов страдал, горестно вздыхая над истощающимся запасом своей жизы, и наконец уснул, окончательно вымотавшись психологически.

Безликий туман, поглотивший сознание то ли бесконечно давно, то ли мгновение назад, начал рассеиваться, и к находившемуся в непонятном нигде разуму вернулась способность ощущать. Ничто ни о чём сменилось стремительным потоком образов, являвших собою жестокую круговерть громадной космической битвы, и всё вокруг вновь накрыло дыханием смерти. Единая сеть Блюстителей таяла, составляющие её частички угасали одна за другой, но рвущаяся сделать хоть что-нибудь Ярица не могла помочь им ничем, ибо сама была оторвана от общего потока энергии и медленно угасала вместе с другими такими же. Неожиданно в страдающее сознание ворвался свежий ручеёк чего-то уютного, доброго и ласкового, бодро вымывая гнетущие образы, и видения смертельного сражения сменились теплом летнего солнца и лесными массивами, вольготно раскинувшимися под потоками его ярких лучей.

Сознание Ярицы неторопливо плыло где-то высоко, среди едва ощутимых перистых облаков, призрачными мазками заполняющих безбрежную небесную лазурь, и любовалось ажурной россыпью белоснежных усадеб, сияющими жемчужинками испещрявших лесной океан. Ощущение боли и тревоги исчезло, уступая место умиротворённому спокойствию, и несколько часов Ярица просто парила над родными местами, отдыхая от тяжких битв.

— Просыпайся, Веста-красавица, – добрый, но настойчивый мужской голос связал её парящее сознание с реальностью подобно тоненькой ниточке. – Теперь ты полностью здорова, находиться в стационаре более нет нужды.