Книга Хроники Менталиста 4, страница 89 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Похоже, это конец…

— СТОЯТЬ! — голос прорезал морозный воздух.

Из-за ворот выбежал человек. Высокий, широкоплечий, в офицерской форме, но с погонами, которые заставили всех вокруг замереть. Я не разбирался в военных званиях Ростовского княжества, но по реакции солдат понял — это кто-то очень важный.

Его лицо было красным от бега, дыхание прерывистым, а в глазах читалась такая паника, что даже полковник побледнел.

— Что происходит? — рявкнул он, подбегая ближе. — Кто дал приказ на казнь⁈

— Товарищ полковник, — солдат с расстрельной команды выпрямился по стойке смирно. — Это группа подозрительных лиц. Майор Петров принял решение…

— Петров⁈ — прибежавший развернулся к тому самому майору, который только что собирался нас расстрелять. Его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Ты что творишь, идиот⁈ Немедленно отставить!

В глазах майора мелькнуло непонимание, а затем злость.

— Но, товарищ полковник… это вражеская разведгруппа. Трое одарённых, поддельные документы…

— Заткнись, — оборвал его мужчина и махнул рукой солдатам. — Опустить оружие. Всем. Немедленно!

Расстрельная команда медленно опустила винтовки, хоть и с явной неохотой.

Полкан уже не обращал на них внимания. Его взгляд метнулся к нам, пробежался по лицам, остановился на Голышеве. На долгую секунду они просто смотрели друг на друга через пространство заставы.

А потом что-то в лице мужчины изменилось. Напряжение ушло, сменившись чем-то вроде облегчения. Или радости. Или и того, и другого сразу.

— Антон? — выдохнул он, и в голосе прорвалось что-то личное, совсем не служебное. — Это правда ты?

Голышев медленно поднялся на ноги — насколько позволяли наручники. Его лицо оставалось непроницаемым, но я уловил что-то в глазах. Узнавание. Облегчение.

— Здравствуй, Серёга, — просто сказал он.

И всё, что происходило дальше, было похоже на плохо поставленный театр.

Полковник «Серёга» пересёк расстояние между ними длинными шагами и обнял Голышева. Просто взял и обнял человека в наручниках и блокаторе, прижал к себе так, будто они не виделись годами.

Может, так и было.

— Три года, сука, — голос полковника был приглушённым, но я всё равно расслышал. — Три года ни слова. Мы думали, тебя убили.

— Чуть не убили, — Голышев хмыкнул, и в этом звуке было облегчение. — Буквально минуту назад.

Мужчина отстранился, держа его за плечи и изучая лицо. Потом резко развернулся к ближайшему солдату:

— Снять с них всех наручники и блокаторы. Сейчас же!

— Но товарищ пол… — попытался вмешаться Петров.

— Молчать! — рявкнул Серёга, даже не глядя на него. — Я отдал приказ!

Солдат не стал спорить, вместо чего подошёл ко мне, достал ключ и открыл наручники. Металл с лязгом упал на снег. Потом расстегнул ошейник-блокатор, и я почувствовал, как эфир вернулся — не сразу, медленно, как затёкшая конечность после долгой неподвижности, но он вернулся.

Господи, как же это было приятно. Я даже не осознавал, насколько мне не хватало связи с даром, пока она не вернулась.

Затем он освободили Вихря. Потом Кристи. Потом Голышева.

А полковнику уже разворачивался к майору Петрову, и выражение его лица было таким, что несколько солдат невольно отступили на шаг.

— Петров, — начал он тихо, слишком тихо. — Ты только что чуть не расстрелял личного агента князя Михайлова. Человека, который три года работал под глубоким прикрытием на вражеской территории. Человека, который, возможно, принёс информацию, способную изменить ход войны.