Книга Хроники Менталиста 4, страница 3 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Последняя фраза прозвучала как приговор. Сотрудник побледнел, понимая, что перегнул палку. Он резко кивнул, развернулся к Мышонку и выдавил из себя нечто вроде извинения:

— Прошу прощения… молодой человек. Я не знал, что вы… в общем, добро пожаловать.

Слова прозвучали натянуто, но искренне. По крайней мере, настолько искренне, насколько может звучать извинение, выбитое деньгами и страхом.

Мышонок стоял, моргая в изумлении. Его рот слегка приоткрылся, а глаза округлились. Наверное, впервые в жизни кто-то извинялся перед ним, а не гнал прочь как надоедливую муху.

— Ну, проходи же, — я указал на свободный стул напротив. — Замёрз небось.

Мышонок медленно, будто боясь, что всё это иллюзия, подошёл к столику и осторожно опустился на стул. Он сидел на самом краешке, готовый в любой момент спрыгнуть и убежать. Его взгляд метался между мной, сотрудником и дверью — инстинкты уличного волчонка не давали расслабиться даже здесь, в тепле и безопасности.

Сотрудник быстро исчез за стойкой, и вскоре оттуда донеслось шипение масла на сковородке и аппетитный запах жарящегося бекона. Софья сама взялась за приготовление, явно решив, что лучше не доверять такое важное дело своему нерадивому помощнику.

— Спасибо, — тихо пробормотал Мышонок, всё ещё не веря в происходящее. — Мне никогда ещё… то есть, обычно меня просто…

— Гонят, — закончил я за него. — Знаю. Сам через это не раз проходил.

Он с удивлением на меня посмотрел, будто внезапно понял, что перед ним сидел не просто богатый человек в дорогом пиджаке, а кто-то, кто когда-то был таким же, как он. Кто знал, что значит стоять на пороге тёплого заведения, вдыхая запах еды и понимая, что тебе там не место.

Пауза затянулась, но она была комфортной. Я допивал остатки кофе, наблюдая, как Мышонок постепенно расслабляется. Его взгляд всё ещё метался по кафе, отмечая выходы, оценивая других посетителей, но плечи уже не были так напряжены.

Старушка лично принесла тарелку — огромную порцию яичницы с хрустящим беконом, золотистыми тостами и свежими помидорами. Рядом она поставила высокий стакан яблочного сока, в котором плавала трубочка.

— Приятного аппетита, милый, — сказала она мальчишке с доброй улыбкой, и в её голосе не было ни капли того презрения, что звучал в словах сотрудника.

Мышонок неловко поблагодарил и уставился на тарелку с таким выражением, будто увидел сокровище. Его пальцы задрожали, когда он взял вилку. На секунду он замер, словно не зная, с чего начать, а потом набросился на еду с голодной жадностью уличного пса.

Я отвернулся, давая ему возможность есть, не чувствуя на себе взгляда. По себе знаю, каково это — есть на глазах у того, кто никогда не знал настоящего голода.

Через окно я наблюдал за улицей. Снег усилился, превращаясь в настоящую метель. Редкие прохожие спешили укрыться от непогоды, согнувшись под порывами ветра. Город погружался в зимнюю ночь, и в этой ночи я был всего лишь одной из тысяч фигур, пытающихся согреться в свете тёплых окон.

Звук ножа и вилки, царапающих по тарелке, постепенно стих. Я поднял глаза и увидел, что Мышонок доел. Его тарелка была идеально чистой — он вытер последние крошки и капли желтка кусочком тоста. Пацан откинулся на спинку стула, довольно вздохнул и впервые за всё время по-настоящему расслабился.