Книга Хроники Менталиста 4, страница 16 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я медленно сполз по холодной кирпичной стене, опускаясь на заснеженную землю. Ноги подогнулись сами — адреналин уходил, оставляя после себя свинцовую усталость. Рёбра ныли с каждым вдохом, подбородок пульсировал от его удара, а в правом плече что-то неприятно тянуло. Но боль была почти приятной — она напоминала, что я всё ещё жив. Всё ещё могу чувствовать.

Холод от земли моментально пробрался через ткань штанов, но я не обратил на это внимания. Откинул голову назад, прислонившись затылком к шершавому кирпичу, и посмотрел на Вихря.

— Ладно, — сказал я, чувствуя металлический привкус крови во рту. — Говори. Я слушаю.

Вихрь несколько секунд стоял молча, изучая меня. В его глазах читалось что-то вроде оценки — словно он принимал решение, стоит ли вообще продолжать. Потом он коротко выдохнул, и его плечи опустились.

Он прошёл к противоположной стене и так же устало осел на землю, вытянув ноги и прислонившись спиной к кирпичу. Между нами оказалось метра три грязного, засыпанного снегом асфальта — достаточно, чтобы среагировать на внезапную атаку, но достаточно близко для разговора.

Мы сидели друг напротив друга, как два уличных пса после драки — измотанные, избитые, но пока ещё живые.

Он достал из кармана мятую пачку сигарет, закурил, затянулся глубоко. Выдохнул дым в холодный воздух.

— Ты думаешь, что знаешь меня, — произнёс он наконец, глядя не на меня, а куда-то в пустоту переулка. — Думаешь, что я просто очередной мудак-чемпион, избалованный вниманием и деньгами. — Он покачал головой. — Но если так, то выходит, что ты не знаешь ничего.

— Тогда расскажи, — я прислонился затылком к стене, чувствуя, как адреналин постепенно уходит из крови.

И он рассказал.

Голос Вихря звучал ровно, почти безэмоционально — так говорят люди, которые пересказывают чужую историю, а не свою. Но я слышал напряжение в каждом слове, видел, как сжимаются его кулаки, когда он доходил до особенно болезненных моментов.

Он родился не в трущобах. Не на окраине. Его семья жила в столице, в приличном районе. Отец был торговцем — не богачом, но и не бедняком. Средний класс, как его называли. Те, кто мог позволить себе не голодать, одевать детей в чистую одежду и даже иногда откладывать на будущее.

— Отец был… — Вихрь запнулся, подбирая слово, — принципиальным. Знаешь таких? Которые верят в правила, в справедливость, в то, что если ты честно работаешь, то всё будет хорошо.

Я кивнул. Я встречал таких. И, обычно, они очень плохо заканчивали.

— Когда случился переворот, — продолжил Вихрь, — все торговцы в нашем районе собрались на сход. Решали, что делать. Новая власть требовала присяги. Кто откажется — враг революции. Кто согласится — предатель короны. — Он усмехнулся без юмора. — Красиво придумали, да? Любой выбор — неправильный.

— И твой отец выбрал неправильно.

— Он выбрал то, во что верил, — жёстко ответил Вихрь. — Отказался присягать новой власти. Сказал, что давал клятву Императору и не собирается её нарушать. Даже когда остальные торговцы пытались его отговорить. Даже когда мать умоляла. — Его голос дрогнул. — Мне было семь лет. Я не понимал, что происходит. Просто знал, что папа — герой. Что он самый смелый, самый честный и самый… правильный.

Я молчал, давая ему продолжить.

— Его арестовали через три дня. Прямо из дома, на глазах у всей семьи. Мать кричала, сестра плакала, а я… я просто стоял и смотрел. — Вихрь сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Последнее, что он мне сказал: «Береги мать и сестру. Теперь ты — главный мужчина в доме».