Книга Хроники Менталиста 4, страница 104 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

В зеркале сидел почти аристократ. Почти. Уличную «звериность» и дерзкий взгляд невозможно было спрятать даже под самой дорогой стрижкой.

— Готово, Ваше Высочество, — тонко улыбнулся цирюльник, смахивая мягким салфеткой с моих плеч последние мелкие волоски.

Пётр коротким кивком отозвал мастера и жестом пригласил меня вернуться в основной покой.

Там уже все было подготовлено. На широком резном кресле у окна расположился парадный гардероб — аккуратно, складка к складке. Тёмно-синий костюм из тяжелой, плотной шерсти с едва заметными, благородными серебряными полосками. Его сшили точно на заказ по тем скомканным меркам, что с меня методично снимали вчера между блоками допросов.

Рядом легла белоснежная рубашка из настолько тонкого и мягкого льна, что ткань казалась практически невесомой, прозрачной на свет. Чуть стороне покоился темно-синий шелковый галстук, на углу которого серебром вышивалась геральдическая вязь — официальный герб Ростовского княжества. А на паркете стояли туфли из мягкой черной кожи, вычищенные до зеркального блеска.

Пётр подошел к резному креслу, с привычной ловкостью подхватил льняную рубашку и развернул её передо мной, разводя рукава в стороны с безупречным выверенным изяществом.

— Начнем с рубашки, Ваше Высочество, — ровным тоном произнес камердинер, приглашая сделать шаг вперед. — Прошу вас.

Процесс облачения превратился в отдельное, почти унизительное испытание. Выяснилось, что самостоятельно влезть в эту броню я банально не способен. В трущобах и на подпольных рингах всё было просто: натянул штаны, затянул ремень — и пошел. Здесь же каждая тряпка требовала непонятного ритуала. Я откровенно путался в хитрых петельках, не понимал, как пропихнуть мелкие серебряные хреновины в жесткие манжеты и как завязать шелковую ленту галстука, чтобы она не выглядела как петля.

Пётр взял всё в свои руки. Пальцы старика двигались с хирургической точностью человека, который одевал господ всю жизнь. Он ловко заправил тонкий льняной край, выровнял воротник, мгновенно застегнул шпильки на рукавах и скрутил тугой узкий узел на темно-синем шелке. Затем наступила очередь жилета и тяжелого шерстяного пиджака. Камердинер расправил плечи ткани, проверил натяжение по спине, подправил складки у пояса и помог затянуть шнурки на туфлях.

Когда он закончил и отступил на пару шагов назад, сдержанно склонив голову, я повернулся к большому овальному зеркалу.

И на несколько секунд замер, так как передо мной стоял породистый молодой аристократ. Ухоженный, одетый с иголочки, с идеально прямой спиной и высоко поднятым подбородком. В этом образе не осталось и следа от уличного оборванца. Только настоящий наследник великого рода.

— Вы выглядите великолепно, Ваше Высочество, — выдернул меня из оцепенения ровный голос камердинера.

Я неосознанно вздрогнул.

Ваше Высочество… никак не могу привыкнуть.

Под этим дорогим тёмно-синим костюмом всё так же сидел семнадцатилетний пацан из трущоб, который еще пару лет назад замерзал в сыром заброшенном складе и готов был грызть полусырое крысиное мясо, лишь бы дожить до следующего утра. Дорогие тряпки и стрижка не способны смыть эту память.

— Идёмте, — чеканный голос капитана Соколова раздался от двери.

Офицер контрразведки замер на пороге в отутюженном кителе, привычно прижимая фуражку к боку. За его спиной в коридоре выстроилась конвойная тройка — вышколенные, молчаливые паркетные псы с цепкими глазами.