Книга Танат 2, страница 117 – Виктор Айрон

И тут появился тот, кто ведёт себя нетипично для этого мира. Не знаю, что она увидела в моём взгляде, что прочла на лице, но одно она поняла чётко: я не лгу. Может, она и хотела выслушать меня, но испугалась. Даргул и остальные — вот причина её ужаса. Ранее она держалась Знающих потому, что спасалась от Творцов и их охотников. Кто знает, может быть, она могла штурмовать в прошлом один из шпилей. В этом здании, например, погибли все её друзья и близкие. Погибли окончательной и страшной смертью. Потому она и кричала, что не вернётся обратно. Рабство у Творцов, которым служили димортулы, против служения делу безумного лидера озлобленных фанатиков. Тшир, который поймал Стрелка и руководил этим отрядом, как раз из таких.

Я интуитивно понимаю, что Майра, которая жила так долго, поняла меня, прочитала, как открытую книгу. И испугалась, что есть альтернатива её нынешнему существованию. Пусть и призрачная. Только теперь служить Даргулу она спокойно уже не смогла бы. Тому, кто распял Стрелка и насильно влил ему в глотку некий эликсир, заставил смотреть на гибель товарища и просто ломал охотника за головами.

Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что я прав. И тут меня пронзает мысль: а как Майра могла гарантировать, что её эотул не пересадят? Бросаюсь обратно к её телу, переворачиваю и буквально разрываю когтями загривок, вырывая кожаное яйцо. И вовремя, так как полость стала заполняться какой-то густой и шипящей жидкостью. Похоже, что это некая кислота. Конечно, а что ещё? Ведь, как мне уже известно, мозг лишь «процессор», который помогает вместилищу души взаимодействовать с оболочкой раза и окружающим миром, но никак не носитель сознания.

Тут с просветом ситуации помог не только мой опыт аналитика, который перед проведением операции по зачистке очередного реликта Последней войны проводит кучу времени в архивах. Знания Дима, которые он получил, работая карателем Творцов, сыграли немалую роль в понимании мотивов действий Майры. Удивительная вещь — нам теперь доступен не только боевой, но и по сути аналитический транс, что происходит незаметно. Однако результаты такого совместного мозгового штурма налицо.

Например, сейчас я закончил паковать эотулы погибших в кефлы, которые они несли с собой, и наблюдаю за тем, кто всегда появляется так неожиданно. Будто не мимо проходил и обнаружил меня, а целенаправленно и осмысленно следил. Нет, это не тот, чей незримый взгляд я периодически ловлю затылком, а кое-кто другой.

— Так, приятель, печень кого-то из этих ребят я тебе не дам. И не проси, так как это другое. Да ты ещё и прошлую не сожрал.

Натыкаюсь на полный укора взгляд прожорливого ушастика — зверька пого. Да, зверёк, как я уже понял, он не простой. Прозорливый. Даже слишком.

— Зато могу поделиться вот этим. Это то, что ты у Дриса из-под морды стащил. Нравится ведь, да?

На моей вытянутой ладони лежит несколько серых драже. В реальности, с отключённым монохромным фильтром, этот местный аналог сладостей имеет зеленоватый оттенок. По мне так они приторно-сладкие, но пого, как я сейчас припоминаю, ел их с таким довольным выражением морды, что у меня нет сомнений — он пробовал этот вид рациона разов и раньше. Вкусняшки ему были не в новинку.

Пого протянул лапку, но только он взял одну горошинку, как я резко сжимаю кулак, ловя поганца в ловушку. Ушастик смотрит на меня, пытается вырваться, но я молчу. Потом, когда поднимаю его воздух на вытянутой руке, в этих глазах появляется страх.