Книга Танат 3, страница 39 – Виктор Айрон

— Я на стороне человечества, Валери. — Услышав это имя, девушка вздрогнула. — Того, которое уцелело после обмена ядерными ударами. Которое возродилось и отринуло распри, забыло старые обиды и не сразу, но стало единым. Земное Содружество или Содружество Земли — так теперь называется наша общая родина.

— Я видела, как планета горела. — Голос Тэй дрогнул. — Ты и это заставил меня вспомнить. Как это возможно, что вы выжили? Мы были уверены, что Земли нет. Есть только наша колония.

— Мы сами этого не понимаем. Смотрим на себя, потом в исторические хроники и не понимаем ничего. Странно, да?

— Воистину. Но, если не ты, то твои предки… За кого они сражались?

Это другой страх. Ведь историю пишут победители, так что Тэй сейчас думает, а как её бы приняли там? Тот мир, в котором она жила, был почти полной противоположностью моего. Нет полиции, армии, но есть тревожные службы Департамента. Нет наркотиков, голода, религиозной нетерпимости, но воспитаны в уважении друг к другу. И как ей это объяснить.

— Мой родной город называется Смоленском, если тебе это что-то говорит. — Тэй задержала дыхание. — Один из моих подчиненных родом из Лиссабона, а его прадед был контрактником в одном из полков Сенткома. Дальний предок того, кто возглавил мою бывшую команду, был военным преступником, палачом. Мы судим не по предкам, а по делам.

— Но я из тех предков, — прошептала Тэй. — Что вы скажете мне? Ведь я помогла сжечь его.

— Сейчас здесь я, а потому скажу за себя и за тех, кого знаю. Я предлагаю наконец заключить мир, ведь война закончилась век назад. И мне очень хочется показать тебе, что мы построили. Восстановленный Париж прекрасен. Такой уютный и чистый город, хоть это и мегаполис. В Африке мы озеленили пустыни, а в Антарктиде строим города. Представляешь, у нас там подо льдом гидропонные фермы. Ну и на Марсе есть атмосфера.

Я говорил и говорил, а по лицу Тэй скатилась пара слезинок. У меня самого защемило в сердце. Всё-таки в том, что следует стирать разам память, дреги отчасти были правы. Тоска не так мучает. Но не сейчас, не в этом момент. Теперь эти воспоминания для меня своеобразная прививка силы. Я вернусь. И не один…

Иногда девушка меня спрашивала:

— Нет армии, но есть планетарные десантники? Охрана колоний? Как так? И кем ты был.

— Сначала спасатель, а после того, как сгорел заживо, — Тэй вздрогнула, услышав это, — я стал инспектором отдела безопасности. Мы и за опасными опытами следили, и старые военные объекты ликвидировали. Секретные в том числе.

— И… И наша планета? Ты ничего о ней не рассказал.

— Ох, Тэй, даже не знаю, что тебе рассказать. Я там был, но…

Договорить я не успел, так как появилось новое действующее лицо. Мембрана тамбура открылась, и мы услышали знакомый голос. Лицо Тэй сначала вытянулось в удивлении, а потом она сузила глаза и повернулась ко входу. Так, быть беде.

— Нико, когда умерла моя мама, то вдова полковника Марстона ездила к моему отцу пить чай. Правда меня они выгоняли, и я пристрастился к жевательному табаку. Надо же время коротать. Но даже они прерывались на то, чтобы чай попить. Я всё давно уже съел и все поручения выполнил.

Стрелок, а это, естественно, был он, подбросил на руке свой кисет. Затем перевернул, показывая, что в нем не осталось сладких пайковых зерен, завернутых в водоросли. Вот значит, чем он упомянутый табак заменил.