Книга Танат 5. Долг вестника, страница 76 – Виктор Айрон

Мы ещё недолго пообщались. Удачи, несмотря на все изменения в мире, никто никому не желал. Традиции. Среди рисконавтов и чистильщиков, да и других спецов, не принято говорить последний про выход, операцию, рейс.

Мы прощались, не говоря это напрямую. Ведь так или иначе, но я не вернусь сюда. Если подумать, то весь мой путь здесь прошел в заброшенных зонах этого мира. Только в Последнем Приюте и среди кочевников Ветра Пещер я посмотрел на обычную жизнь разов. И я не возненавидел их.

Пока Харс рассказывал, что перевезет в Приют ту девушку-кобру, Фхэшу, я на миг подумал, что всё могло быть иначе. Не выбери я по наитию оболочку вестника и прилагающийся к ней димортул, то мою память также могли закрыть навсегда. Если бы меня не убили шавки в шпиле, и я чудом выбрался в больший мир, то кем бы стал? Кочевником, наёмником, бандитом или кем-нибудь ещё?

И в этот миг я чуть не оглох. Нет, эмоции и мысли Дима не стали звучать. Это по-прежнему образы и ощущения. Но они в это миг были такими яркими, что на какое-то отключили меня от реальности.

Тогда напарник и сказал эту фразу.

— Суть не скроешь! — повторил я вслух.

— Что?

Ребята переглядываются и смотрят на меня непонимающе.

— Кем бы ты ни был здесь, даже если ты ничего не помнишь, в твоей душе есть нечто неизменное. Стержень, характер. Мы, даже не понимая этого, играем те же роли, что и в прошлой жизни.

Замолкаю и задумываюсь. Это так и есть. Силовики Сенткома и работяги стали искателями, а приближенные Джека Вальтера превратились в клан фанатиков каннибалов. Хауфи был писателем, что изучал в своем творчестве непривычные грани реальности. Не знаю, как ещё назвать сюжеты его книг. Да, уверен, что это тот самый любитель пантеона жутких космических богов.

Да тот же Стрелок. Кавалерист, дворянин, а потом бродячий наёмник. Его стиль здесь, а также манеры поведения и принципы подсказали мне, из какого он временного отрезка. Он был собой.

— Значит и я бы искал путь наверх. Даже не имея димортула.

— А ещё ты слишком много говоришь и ещё больше думаешь. Ты скоро?

Даргул если этого хочет, то подкрадывается совсем бесшумно. Сейчас он стоял невидимый во тьме тоннеля. Но по голосу понятно, что мой новый напарник раздражен.

— Да всё. С ребятами поговорил. Они своей дорогой, а мы дальше пойдем.

— А может общей дорогой, Нико?

Панк явно говорил это за всех, так как остальные кивнули. Боец неких сибирских паханств вышел вперёд и протянул мне руку.

— Нужно кимбар тот вставить, да? Так чего тянуть? Долетим до приюта, Танат поставит, мы вас догоним. Я не привык, что за меня кто-то умирает.

— И я, Нико.

— А я уже с кимбаром.

Что-то глаза щиплет. Или это фантомное ощущение? Скорее второе, но настрой ребят меня тронул. Да и Даргула в том числе. Забываю, что у шлема димортула круговое зрение, да и темнота не помеха. Так что удивление на его лице считываю легко.

Когда ты долго считаешь, что всё люди вокруг твари и конченные мрази, нормальные человеческие качества удивляют. Но, с другой стороны, он тоже за них боролся. Пусть и своими методами.

— Нико, многие пойдут за тобой. — Панк всё ещё протягивал мне ладонь. — Гинтарас среди своих хочет это обсудить. Бойцы Пещер крутые разы. Они вам помогут. Вас же всего двое.

— Трое, — стучу я себя пальцем по шее. — Но мой ответ будет таким.