Книга Танат 5. Долг вестника, страница 127 – Виктор Айрон

— Да не подумали, — развел руками Панкрат. — Сошли с этой летающей фигни и ничего не купили.

— С какой фигни? С дирижабля? — уточнила орчиха. — Да, меня Анкой кличут.

— Приятно, Анка, — ухмыльнулся орк. — Да, с него. Но человек, что им управлял, назвал как-то заумно. Я и не понял. Ведь дирижабль же?

— Эти могут, — хмыкнула Анка. — Ну, одежкой льной смогу помочь, каменотес. Ты как, кстати, рассчитываться думал? Деньгами или меном.

— Да можно и так, и эдак. Или нужда в чем есть?

Хм, точно местный. Чудаки городские и из-за хребта деньги суют, а местные со времен пазанств помнят, что деньги мусок, когда нечего на них купить. Вот потому искюпоклн веков в этих краях бартер и процветает. Можно вещами расплатиться или работой.

— Да дров нарубить. И печку справить. Если каменщики, то справитесь. С меня жаркое из кабана.

— Не, — вдруг скривился Панкрат. — Лучше грибной похлебки.

Анка удивленно хмыкнула. Это какой нормальный орк от мяса откажется? Но Панкрат ей все объяснил:

— Да желудок у него не выдержит после кривды мяса. А самому жрать кабанчика, коль друга не предупредил во время, не по орочьим законам.

— Это да, — кивнула Анка. — Сделаю вам грибную похлёбку. Густую. Только дай другу вот эти корешки и пива налью.

— Злоденцы? — опознал корешки Панкрат. — Добро. Но соленого пива лучше темного налей.

— Так оно калишское только, — снова удивилась орчиха. — Вы, димитровские, с ними всегда не ладили.

— Угу, резали друг дружку почем зря. Как на Угре тогда. Так это Тихону. Ему можно, да и любит он темное.

— Налью калишского. Только ты лопату бери и прикопай уже. Люди скоро потянутся. Решат ещё, что постояльцев травлю.

День прошёл незаметно. Тихон через какое-то время пришел в себя, выпив залпом пиво. Панкрат на заднем дворе дрова рубил, а захребетник с печкой возился. И довольно успешно. Когда Анка в полдень зашла глянуть, то от удивления, замерла.

Тихон разобрал старую печь на кирпичи, набрал на краю деревни камней, чуток молотом обтесал и сложил новый очаг. Облил его какой-то хитрой смесью глины и чего-то ещё, а потом поджёг. Самообжиг, как он сказал, сделал. В итоге Анку встретила такая красота, что молодая орчиха только вокруг с открытым ртом ходила. В таверне у нее была мелкая печурка для готовки, а большая вся разваливалась.

— Принимай работу, хозяйка, — улыбнулся Панкрат.

— Да я же смогу на такой громадине и суп в котле сварить, и потомить мясо на углях.

— И тепло лучше держать будет, — добавил Тихон. — Камень я хороший взял. И дров меньше уйдет.

Обрадованная хозяйка принесла камнетесам и котелок с похлёбкой, и хлеба и пару кувшинов с пивом: темным и красным димитровским. Вскоре орчиха вернулась в таверну, где был полный зал. Оставшиеся наедине каменщики огляделись, а потом стали обсуждать дела.

— Чуть не засыпались, Тшир. Не думал, что ты такой нежный.

— Да я не думал, что Стрелок правду сказал. Что то пиво, что украшения твоей соплеменницы… Всё цвета…

— Богатства, — закончил мысль Панк.

Воздух рядом с разведчиками дернулся. Марево приобрело форму невысокой фигуры, которая отдаленно напоминала человеческую. Но обладатели орочьих тел не обманывались. Хоть у них и в этом мире есть усиливающие кимбары, но спракс может порвать их просто потому, что быстрее.