Книга Ствол и артефакт, страница 173 – Андрей Левицкий

— Что с ним?! – Никита повернулся к бассейну.

Злой орал, как Илья Львович, когда того покалечило взрывом. Из‐за насыпи показались головы, Шрам выстрелил, они убрались обратно. Злой добрался до плота, ухватился, вползая… Нижней половины тела у него не было, лишь красные лохмотья и кости, по которым ползали, извиваясь, множество тонких серебристых тел; из воды потянулись красные нити сухожилий, длинные лоскуты кожи…

— Это пираньи? – изумился Никита.

— Мутанты какие‐то, – ошарашенно пробормотал я.

Серебряная вода вокруг плота бурлила, гибкие тела сновали, то и дело выныривая на поверхность. Крик Злого сорвался на визг, захлебнулся, и сталкер замер рядом со вторым телом, в такой же позе: лицом вниз, разбросав руки.

— Почти так же кричал Стрелок, когда только пришел в себя, – произнес вдруг Шрам.

— Стрелок? – Я перевел на него недоуменный взгляд.

— Когда его вытащили из того грузовика. Стрелок, ему задание было: убить Стрелка.

— Что?

Шрам не шевелился, глядя будто в себя, – глаза его, и без того необычные, стали совсем уж нечеловеческими.

— Сбой в Системе вышел. Система так настроена: самые сильные из тех, кто в центр Зоны стремится, доходят до выжигателя мозгов. Становятся зомби и назад бредут, нападая на других, которые, как и они, до Монумента хотят дойти. Монумент для того и создан – приманивать, это защита такая у Зоны. Самые сильные и умные, кто сможет выжигатель пройти и Радар, – тех Монумент в оборот берет. Потом попадают в лаборатории под ЧАЭС. Система одних убивает там, других кодирует на задания разные. Самым опасным Стрелок был. – Шрам закрыл глаза. – Но сбой вышел. В любой сложной Системе они бывают. «Компания» пропустила его, когда он в плен попал, не поняла, что он – это он. От Стрелка давно избавиться хотели. Его закодировали на убийство самого себя и назад в Зону отправили.

— А ты что же? – спросил я, завороженный его равнодушным мертвым голосом.

— Я из солдат, из срочников. Сбежал от дедов, потом… Многое было. Я с Клыком и Призраком как‐то сцепился, с теми, которые Стрелку помогали, когда он захотел узнать правду о себе. Потом к «монументовцам» попал, а потом… – Он раскрыл глаза, повернул голову, и я отпрянул, увидев, что зрачки его стали черными дырками. Другим, более высоким, почти детским голосом Шрам произнес: – Мы заинтересовались «пузырями». Они нарушают работу. Они меняют Структуру. Они ведут наружу. Мы собираем сведения. Ты помог нам. Мы не забудем. Мы ничего не забываем. Жди – найдем тебя.

— Ты чего?! – изумился Никита. – Шрам, эй, что с тобой?! Андрюха, чего он зенки вылупил? Это что…

Голова сталкера упала на руки, и он замер. Покосившись на изумленного Пригоршню, я прокричал:

— Медведь, эй!

Шрам поднял голову – глаза его стали прежними – и произнес обычным голосом:

— Что дальше будем делать?

Не слушая, я повторил:

— Медведь!

— Химик, ты? – донеслось из‐за насыпи.

— Как здоровье, Медведь?

— Это ты с той горы скатился?

— Кто ж еще?

Он помолчал.

— А почему сверху по нам не шмалял?

— Да мне не из чего было.

Я услышал, как за насыпью сталкер громко и смачно плюнул – в звуке этом явно слышалось презрение.

— Ты даже без ствола! – обвинил он.

— Ну! Как допер?

Он опять плюнул.

— Ты безоружен! Я – всегда вооружен.

— И что с того? – крикнул Никита.