Книга Ствол и артефакт, страница 102 – Андрей Левицкий

— Cautiously! – выкрикнул он, спеша следом. – Осторожность! It can collapse!

Но лестница не коллапсировала, то есть не развалилась, лишь зашаталась, когда Марьяна, а следом и взволнованный Блейк стали взбираться по ней. Она обернулась, что‐то сказала ему, а пацан вдруг порывисто ее обнял и попытался прижать к себе. Несколько мгновений Марьяна безуспешно сопротивлялась, потом наконец сумела оттолкнуть его и закатила пощечину. Блейк ахнул, прижал руку к лицу, она же развернулась и затопала дальше.

Никита раздумчиво сказал:

— Такие, значит, дела, Львович.

Пятеро выползших из подпола людей под руководством Настасьи Петровны стали оттаскивать тела к двери. Раздался скрипучий голос, на вершине лестницы показался Злой – в одних штанах, с бинтами вокруг торса и груди. Лоб тоже был перебинтован, и сталкер напоминал раненого матроса, которого боевые товарищи уволакивают с поля боя. Слева и справа Злого поддерживали Марьяна и Уильям, а он обхватил их за плечи.

— Где были? – грозно вопросил сталкер, узрев меня и Пригоршню. – Нас чуть всех не перестреляли здесь без вас!

После этих слов головы находящихся в помещении людей повернулись в нашу сторону. Я сказал:

— Злой, мы к вам охранниками пока не подписывались идти.

Он открыл рот, явно собираясь обругать нас последними словами, но так ничего и не сказал, лишь морщился, пока ему помогали спускаться по шатающимся, наполовину проломленным ступенькам.

Тем временем Илья Львович вернулся из кухни, дал указания тем, кто расчищал обломки, и подошел к нам.

— Позвольте нос ваш поглядеть, молодой человек, – сказал он, подступая ко мне.

Я повернулся к нему в профиль, и старик очень осторожно коснулся раненого места двумя пальцами. Пошевелил – я чуть было не отпрянул, но сдержался.

— Нет, не сломан, – сказал Илья Львович. – Синяк – да, долго не сойдет, но не сломан все же.

— Это хорошо, – обрадовался я и тут же вспомнил про свой контейнер.

Сняв его, сдвинул три крышечки и спросил у старика:

— Бинты есть?

Он развел руками.

— Только тряпки чистые, вываренные. Мы их используем вместо бинтов. А что там у вас, юноша?

— Скажите, чтоб тряпки эти притащили. – Я присел на корточки и положил контейнер так, чтобы он увидел содержимое трех ячеек. – Это артефакты, «кровь камня» называются. Хорошо раны заживляют. Один – мне, один – напарнику моему, один для Злого.

Тряпки‐бинты, разрезанные длинными широкими лоскутами, мы вымочили в самогоне и разложили на подоконнике, после чего мне принесли большую строительную рукавицу, а Настасья Петровна нашла на кухне остатки фольги, в которой когда‐то запекали мясо. Фольгу я намотал на кисть, поверх надел перчатку, осторожно достал один артефакт, положил на мокрый, пахнущий самогоном бинт, завернул. Когда спиртное попало на поверхность, красно‐бурый ком размером с кулак будто вздрогнул, едва слышно зашипел и немного сморщился.

— Теперь быстро надо, – сказал я, выпрямляясь. – Злой, где у тебя самая серьезная рана?

Выяснилось, что на левом боку. Я поднял артефакт и прижал к ране.

— А‐а! – взвыл сталкер, пытаясь отпрянуть, но Никита, знавший, что к чему, удержал его на месте.

— Терпи, Злой, – сказал я. – Подрастешь – Злейшим станешь.

Я обмотал его торс так, чтобы артефакт был прижат к ране, завязал и отошел.