Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 96 – Socolow Daniel

Перед глазами вспыхнуло алое оповещение Системы:

[ИСПЫТАНИЕ ТРЕТЬЕГО ЯРУСА УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНО!]

[Все претенденты и стражи зала нейтрализованы]

[ДОСТУП К ТРОННОМУ ЗАЛУ ОТКРЫТ!]

[Внимание! За воротами находится Хозяин Башни F-ранга: ПОВЕЛИТЕЛЬ ПРАХА (Ур. 20, Мировой Босс)]

Тридцатиметровые бронзовые створки вздрогнули и с протяжным, стонущим скрежетом начали медленно расходиться в стороны.

Из открывающегося проема хлынул нестерпимый жар плавильной печи. Воздух задрожал от термической конвекции. В глубине тронного зала, за пеленой кружащегося раскаленного пепла и языков багрового пламени, возвышался колоссальный ступенчатый зиккурат.

А на вершине зиккурата, на троне из расплавленного базальта, шевельнулась колоссальная тень.

Пол арены задрожал мелкой дрожью. В темноте тронного зала зажглись два исполинских белых солнца — пылающие плазменные глаза титана, спавшего здесь с начала времен.

Я перезарядил «Шлакобой-1», взвел подачу патронов двадцать третьего калибра и опустил защитный щиток на лицо. Сервопривод титанового манипулятора тихо отозвался на команду готовности.

— Ну что, мужики, — усмехнулся я, глядя в раскаленную пасть Тронного Зала. — Предварительный демонтаж закончен. Пора сдать этот объект под чистовую отделку. За мной.

Из распахнутых тридцатиметровых бронзовых ворот пахнуло таким жаром, точно перед нами открыли створку промышленного мартеновского конвертера на полную тягу.

Сухой мороз третьего яруса мгновенно испарился. Волна раскаленного воздуха ударила в лицо, растапливая иней на воротниках и заставляя ресницы слипаться. Впереди, за пеленой дрожащего конвекционного марева и хлопьев огненного пепла, простирался колоссальный купольный зал, в недрах которого дремала первородная вулканическая сила Башни. Термометр системного интерфейса зафиксировал скачок окружающей температуры до плюс девяноста градусов.

Мы уже приготовились ступить на пылающие ступени помоста, когда сзади, со стороны лестничного марша, донесся тяжелый металлический грохот и звук надсадного старческого кашля.

— Твою дивизию… Носится по этажам, как угорелый! Никакого уважения к возрасту, медицинскому персоналу и правилам эвакуации раненых!

Мы синхронно обернулись, вскинув оружие на звук.

По ступеням из темного вулканического стекла, толкая перед собой двухколесную тележку на литых резиновых шинах, тяжело поднимался доктор Воронов.

Павел Семенович выглядел колоритно и внушительно. Поверх своего несменяемого белого медицинского халата он натянул тяжелый армейский бронежилет третьего класса с титановыми пластинами, на боку раскачивалась туго набитая полевая хирургическая сумка, а на шее висел трофейный костяной респиратор. В углу рта дымилась неизменная папироса «Беломор», пепел от которой летел прямо на деревянные ящики с химикатами.

Следом за Доком поднимались двое крепких путейцев из бригады Глеба, вооруженных трофейными автоматами Калашникова, волоча за собой тяжелые металлические канистры и зарядные ящики с боеприпасами.

— Док?! — опешил Глеб, едва не выронив кувалду. — Ты как здесь оказался? Мы же тебя на станции «Заводская» оставили под охраной!

— На станции он меня оставил, строитель недоделанный! — проворчал Воронов, с хрустом распрямляя поясницу и сплевывая табак под ноги. — Твой Михалыч встретил профессора Романовского и его химиков прямо у выхода из метростроевского тоннеля. Вы ядовитые шахты осушили, вентиляцию продули — там теперь центральный проспект, хоть на тяжелом самосвале катайся! Профессор притащил в мою полевую лабораторию герметичные образцы «Реагента-Девять» и концентрированные изотопные растворы. Мы за два часа сварили такую гремучую смесь, что от одной капли железнодорожный рельс растворяется в пену! Я что, по-твоему, должен был сидеть в ординаторской и ждать, пока вас тут на шашлык пустят? Кто вам швы накладывать будет, когда вас этот каменный истукан пережует?!