Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 53 – Socolow Daniel

— Рельсы вязать незачем, они в хозяйстве пригодятся, — усмехнулся я, привыкая к приятной тяжести на руке. Манипулятор сидел как влитой, ощущаясь продолжением собственных костей и сухожилий. — А вот ломать челюсти обнаглевшим комендантам — самое то.

Я повернулся к столу с боеприпасами:

— А теперь займемся твоим карабином, Алина. Против бронежилетов Бугра нам понадобятся особые патроны.

Следующий час ушел на ювелирную работу.

Используя порох, извлеченный из трофейных бандитских патронов 7.62, и слитки радиоактивного орихалка, я собрал для Алины четыре коробчатых магазина специальных патронов двенадцатого калибра.

Каждая пуля представляла собой граненую стреловидную иглу из орихалка с полостью, заполненной концентрированной скверной.

[Создан уникальный снайперский боеприпас: Патрон 12/70 «Теневой Пробойник» x40]

[Свойства: Игнорирование легкой и средней физической брони до 4-го класса включительно. Теневой след, бесшумный выстрел]

Алина бережно уложила тяжелые магазины в подсумки разгрузки. В ее глазах больше не было тревоги — появилось холодное спокойствие профессионального стрелка, получившего оружие абсолютного превосходства.

Мы закончили приготовления к полуночи.

Платформа станции постепенно затихала: дежурные смены метростроевцев ушли в южный тоннель долбить проход к «Атриуму», у входа в лазарет мерно горела лампа Воронова, варившего целебные мази.

Я поднялся на верхнюю площадку эскалаторного наклона, чтобы проверить посты дозора у внешнего гермозатвора.

В кассовом зале было прохладно.

Дежурный путеец в тулупе сидел у смотровой щели, держа на коленях трофейный автомат. Рядом на деревянном ящике стояла включенная армейская радиостанция Р-159, настроенная на городскую аварийную волну.

Внезапно динамик рации зашипел, пробиваясь сквозь треск статических помех.

Из динамика донесся прерывистый, отчаянный женский голос, перекрываемый грохотом близкой автоматной стрельбы и криками:

— Всем, кто слышит! Помогите! Мы в подвале детской больницы на улице Мира, рядом с парком! Нас тут двенадцать человек, трое детей! Бандиты Бугра подогнали бульдозер, заваливают вход! Они расстреливают всех мужчин! Если кто-то есть живой… господи, они проломили дверь!..

Связь оборвалась гулким сухим треском пистолетного выстрела в упор.

Затем в эфир врезался знакомый хриплый, прокуренный бас:

— Говорит Бугор. Чтобы все в городе знали и не дергались: комендантский час действует круглосуточно. Любая группа больше трех человек вне моих блокпостов считается мятежниками и уничтожается на месте. Завтра в двенадцать ноль-ноль я провожу показательную чистку на площади. Все, кто не сдаст оружие до полудня — будут висеть на чугунной ограде парка рядом с этими сопляками. Срок пошел.

Щелчок тангенты. Тишина.

Дежурный путеец у щели побелел, судорожно сжав ствол автомата.

Я стоял неподвижно в полумраке зала.

Правая рука в титановом манипуляторе «Коршун-1» медленно сжалась в кулак. Металл тихо, хищно запел, отзываясь на всплеск энергии в моем базальтовом узле.

Таймер Системы в левом углу обзора бесстрастно отсчитывал время: 141 час 20 минут.

— До полудня, говоришь, комендант, — негромко произнес я в тишину зала. — Отлично. Значит, в одиннадцать мы явимся к тебе без предупреждения.

И внеплановая проверка Ростехнадзора покажется этой банде детским утренником.