Книга Иномирье, страница 81 – Антон Демихов

Оттуда пахнуло знакомым запахом сырости, автомобильного выхлопа и мокрого асфальта.

Шаг сквозь слюдяную пленку разлома дался тяжело. Пространство на миг сжалось, выдавив из легких весь воздух, а затем меня с силой выплюнуло на твердую, ровную поверхность. Портал за спиной тут же схлопнулся с сухим треском.

Вместо ожидаемой тесноты родной подворотни или знакомого полумрака собственной квартиры меня со всех сторон ударил ледяной, пронизывающий ветер. Он выл так яростно, словно я оказался на вершине горы.

Я пошатнулся на пробитой ноге и рефлекторно опустился на колено, вцепившись пальцами в гладкое, чуть влажное покрытие. Это был не асфальт. Бетон и гидроизоляция.

Сквозь свист ветра пробивался далекий, непрерывный гул огромного мегаполиса — тот самый фоновый шум миллионов машин и людей, но сейчас он доносился откуда-то снизу. Очень глубоко снизу.

Я медленно поднялся, ежась от пробирающего до костей холода, и подошел к краю. От того, что я увидел, перехватило дыхание.

Подо мной расстилалось бескрайнее море огней. Бесконечная пульсирующая сеть проспектов, переплетенных эстакад и светящихся окон уходила за горизонт, теряясь в ночной дымке. Я находился на немыслимой, головокружительной высоте, стоя на плоской крыше исполинского стеклянного небоскреба.

Развернувшись, чтобы хоть как-то сориентироваться, я увидел массивную техническую надстройку — крытый спуск с крыши, ведущий к стальным дверям. А над ним, подсвеченная холодным архитектурным неоном, гордо сияла гигантская надпись:

«БАШНЯ ФЕДЕРАЦИЯ»

Москва. Меня закинуло в деловой центр Москвы. Почти полторы тысячи километров от моего родного Челябинска.

Логика тут же забила тревогу, анализируя ситуацию. Координаты Изначальной Земли, которые Макс вытащил из терминала Первых, действительно привели меня домой, в мой родной мир. Но пространственная привязка оказалась неточной. Ошибка в древних алгоритмах? Или за те дни, что я провел в Иномирье, Земля просто сместилась в космическом пространстве, и портал открылся с погрешностью?

Впрочем, сейчас это было неважно. Главное — я дома. На Земле.

Я оглядел себя и нервно усмехнулся. Я стоял на крыше одного из самых пафосных небоскребов столицы в изорванной, пропитанной кровью и зеленой слизью бригантине. На бедре, где под тканью пульсировал яд мутировавших растений, запеклась корка грязи. На поясе висел ритуальный крисс чужого мира, а левая рука была закована в громоздкий металлический артефакт мертвой цивилизации.

Интуиция подсказывала: нужно срочно убираться с открытой крыши. Если меня в таком виде засекут камеры видеонаблюдения или служба безопасности башни, объяснять происхождение Длани Разрушителя придется в отделении полиции. А оттуда — прямая дорога в психиатрическую клинику или в лаборатории спецслужб, откуда меня уже никакая Система не вытащит.

Я плотнее запахнул лохмотья куртки, стараясь скрыть оружие, и, прихрамывая, направился к технической двери спуска, молясь, чтобы она не была заперта на магнитный замок.

6 февраля 2019 года

Анна

Щелчок проворачиваемого в замке ключа прозвучал для меня как выстрел стартового пистолета. Я подскочила с края ванны, едва не поскользнувшись на влажном кафеле, и судорожно схватила висящий на крючке теплый махровый халат. Тот самый, с глубокими накладными карманами по бокам.