Книга Иномирье, страница 39 – Антон Демихов

Кожа на ребрах мгновенно вспыхнула болью, словно по ней полоснули раскаленным лезвием.

Получен физический урон: 18 ед. [60/80]

Экипировка «Куртка из дубленой кожи» повреждена: Прочность 12/50.

«Черт бы тебя побрал, — пронеслось в голове вместе с волной злости на самого себя. — В кармане две тысячи фларков, а я пожалел денег на нормальный поддоспешник или кольчугу! Поперся в подземелья в обносках с трупа и тонкой офисной тряпке!»

Удар о дно выбил остатки воздуха из легких. Я с размаху приземлился на кучу мокрого щебня, вперемешку с вековым илом и битым кирпичом. Рядом с гулким грохотом рухнул тяжелый кованый сундук, подняв тучу удушливой известковой пыли.

Я перевернулся на спину, тяжело хрипя и сплевывая набившуюся в рот пыль.

Остатки куртки висели на мне жалкими клочьями, обнажая ободранный, сочащийся кровью бок. Вся моя маскировка и слабая броня превратились в мусор за доли секунды. Холод здешнего подземелья был другим — не сырым сточным сквозняком, а древним, могильным, пахнущим нечистотами столетней давности и тленом.

Я сел, зажимая рану на боку, и огляделся.

Это были уже не коллекторы и не подвалы мясных рядов. Высокие, уходящие во тьму своды из грубо отесанного черного гранита терялись где-то на высоте трех этажей. Под ногами хрустели не крысиные кости, а что-то куда более массивное. Эхо от каждого моего вздоха улетало вдаль, показывая истинные масштабы этой бездны.

Я провалился в истинные, забытые катакомбы под столицей — уровень, о котором даже банда Крюка, похоже, не имела ни малейшего понятия. Шахта наверху была завалена осыпавшимся камнем. Пути назад не было.

Тьма здесь была плотной, осязаемой, словно застоявшееся машинное масло. Она давила на барабанные перепонки абсолютной, противоестественной тишиной, в которой гулким молотом отдавался только бешеный стук моего сердца.

Я вытер ладонью кровь со щеки и мысленно активировал слабое заклинание.

— Шар огня.

Расход маны: 5 ед. Текущий пул: [95/100].

Над раскрытой ладонью вспыхнул тусклый, размером с теннисный мяч, багровый сгусток пламени. Пламя едва колебалось — воздух на этой глубине был тяжелым, спертым, пахнущим вековым склепом, сухой пылью и чем-то неуловимо кислым, химическим.

Круг света выхватил из мрака пространство вокруг меня, и у меня перехватило дыхание.

Это не имело ничего общего с кривой средневековой кладкой канализации Лергбурга.

Я стоял посреди исполинской галереи шириной добрых метров двадцать. Стены были сложены из циклопических блоков черного полированного камня — базальта или обсидиана, подогнанных друг к другу с пугающей машинной точностью. Ни капли раствора в швах. Никаких следов зубила или кирки.

Вдоль стен через каждые пять метров возвышались массивные квадратные колонны. Их грани покрывала мелкая, геометрически безупречная резьба: концентрические круги, ломаные линии, схемы, больше похожие на чертежи печатных плат, чем на магические руны.

«Архитектура Первых», — мелькнуло в голове.

Я опустил взгляд под ноги. Под толстым слоем серой пыли и каменной крошки лежали не крысиные скелеты. Прямо у моего левого кроссовка белел массивный человеческий череп со странно вытянутой затылочной частью. Чуть дальше виднелись истлевшие остатки латных доспехов, покрытые толстым слоем черной окалины, будто их владельца сожгли заживо вместе с металлом. Оружие рядом рассыпалось в рыжую ржавую труху от малейшего сквозняка.