Книга Легенды S-T-I-K-S-a, страница 69 – Дмитрий Крам

Ему стукнуло двенадцать лет, когда в деревню пришли немцы. Он долго не думал, взял дедово ружье и ушел в лес. Так и партизанил, просто брал ружье и стрелял.

Когда он убил первого фрица, Никанор, старый охотник и командир их отряда спросил.

— Что ты чувствуешь, стреляя в человека?

— Не знаю, я в людей еще не стрелял, только в фашистов.

— Добрый с тебя боец выйдет. — сказал тогда Никанор.

Так оно и случилось. Солдат из него получился хороший. Когда наши погнали фашистскую падаль, он дошел до самого Берлина. Потом вернулся в родную деревню, был и егерем и промысловиком.

Когда наступили лихие девяностые, и, раздираемая на части будущими олигархами, родина умирала, старик занялся разведением соболей. Он то в деревне нужды ни в чем не испытывал, а вот детям в городе надо было помогать.

Однажды к нему пришли двое кавказцев и, купив пять шкурок, долго его расспрашивали. Дед уже привык и на автомате сказал как обычно, что дело это хлопотное, но на жизнь хватает. Через неделю парочка вернулась и предложила «крышу». Он, естественно, отказался, а потом при попытке поджечь дом застрелил одного из них.

Дальше был суд, приговор, и два года лесоповала за нелегальное хранение оружия и превышение самообороны. Начальник лагеря на первом построении долго костерил власть, говоря, что ему медаль дать надо, а не в тюрьму сажать.

Дед думал, что на этом его война окончена, но когда в две тысячи четырнадцатом году друзья его внука один за другим попадали в больницу от передозировки новомодными «спайсами», сердце старика не выдержало. Сила в руках еще была, хоть и не та, что раньше.

Троих барыг он подкараулил по очереди. Никто не ожидал подвоха от старика. А дед оглушал топором по голове, вывозил в лес на санках и стрелял.

Когда эти подснежники всплыли по весне, участковый пришел к нему на разговор. Старик сказал все, как есть на духу. Мент пожал ему руку, у него тоже племяш от этой дряни пострадал, и дело замяли. А торговцы спайсами их поселок больше не беспокоили.

Через два года по осени Стронг пошел на охоту. Ноги уже были не те, поэтому больше десяти километров он пройти не мог. Да и ходил больше не за мясом, а чтоб кровь не застаивалась, да аппетит проснулся. Так и попал в Улей.

Хорошие люди подобрали, окрестили его Охотником, помогли освоиться. Да только и тут дед взялся за старое, как только рукам вернулась былая сила. Прознал он про такую заразу как внешники и начал их истреблять. Чем успешно занимается уже третий год.

Лицо его до сих пор сухое и испещренное морщинами с проседью в висках и бороде. Знахари говорят, редкий случай, но известный: «старость у тебя в голове сидит, вот и не молодишься». Так оно и есть. Некомфортно ему будет с молодежью в стабе сливаться.

Старик скинул походную сбрую и уселся на табурет у печки. Внучка принесла в зубах свою железную миску и завиляла хвостом.

— Что, промялась? Я тоже, родная. Сейчас чего–нибудь сообразим.

Старик поставил чайник. Кинул в котелок бич–пакет и зеленый горошек с говядиной из армейского сух–пая. А собаке высыпал в миску банку консервов.

Вода вскипела, и дед запарил нехитрую снедь. Достал пару баночек с сушеными травами и заварил таежный чай. Землянка наполнилась ароматами. Он и живец на травах делал. Долго экспериментировал и в итоге добился того, чтоб привкус споранов почти не чувствовался. В стабе старика часто спрашивают о рецептуре, он не жалея раздает его, да только не у кого еще ни вышло так повторить.