Книга Подкидыши Улья, страница 90 – Дмитрий Крам

Разобравшись с трофеями Седой подбежал к Нике, половина лица у нее разбухла, пощупал пульс. Собственное сердце колотилось так, что он с трудом почувствовал чужое биение. Привел ее в чувства. Вырвал нож из руки Крестного и перебинтовал ему ладонь. Перезарядил бесшумный пистолет, и пока Ника затирала в коридоре следы крови Кейтлин, Седой следил, чтоб никто не появился в проходе, готовый обезвредить любого свидетеля. К счастью обошлось без лишних глаз.

В номере Седой наложил Кейтлин повязку, рана оказалась сквозной, так что жить будет. Затем он дал указание Нике следить за пленницей и вырубать ее прикладом при малейших признаках прихода в чувства.

Затем он вышел из номера и направился на первый этаж. Глаза Жука удивленно расширились, когда он увидел спускающегося Седого. Рука потянулась куда-то в подклад дивана и явно не за пультом от телевизора. Седой вскинул пистолет.

— Завалю! — угрожающе процедил он сквозь зубы, и рука Жука послушно легла на диван. Седой уже жалел, что всего лишь воткнул нож в живот Кегле, и того скорей всего спасут. Надо было распороть его как поросенка от паха до подбородка. Все они из одной поганой шайки и дорога им на тот свет.

— Встал! Мордой в стену, руки поднял! — скомандовал Седой. — Без глупостей, я сегодня не в настроении. — он достал из нутра дивана потертый револьвер и сунул его за спину. В этот миг Жук дернулся, выставив в его сторону руки, с которых начали срываться языки пламени. Седой дважды нажал на спуск, пистолет плюнул свинцом и грузное тело Жука завалилось назад. Седой отвернул голову от огня, но выпущенная струя все же достигла его лица и опалила ухо и волосы с левой стороны.

— Твою мать! — выругался он. — Сука, да сколько можно!

Седой завернул тело управляющего гостиницы в покрывало, отнес его в кладовку с матрасами и запер ее, найденными у него же в кармане ключами. Кровь он затирать не стал, а просто бросил на это место коврик. Дождался, пока двое рейдеров дотащили в усмерть пьяного товарища до комнаты и вышли. Поднялся в номер, обессиленно скатился спинной по стенке и уронил голову на колени.

— Ты как? — спросила Ника. Седой потер лицо руками, поднялся и сказал:

— Нормально. Я Жука завалил. Ладно, сейчас не до рефлексий, надо ребят поднимать.

Седой подошел к Тафгаю и начал бить его по щекам. Здоровяк сфокусировал на нем взгляд и морща лоб спросил:

— Что случилось?

— Все потом, Тоф, давай сначала Крестного подымем.

— Угу. — согласился тот, закряхтел, с трудом встал. Согнулся от боли в паху. Ухо у него было красным, заметно раздалось и походило на раздавленный пельмень. — Чо за хрень?

— Извини, приятель, тебя бугая только антиманьячным ударом можно было уложить.

— Дак это ты меня что ли?

— Ага. Что последнее помнишь?

— Как Крестный дурака погнал и волыну на нас наставил.

— А потом и ты под контроль попал.

— Нимфа? — догадался тот, кивая в сторону Кейтлин.

— Она самая.

— Надо привалить сучку! — зарычал он и принялся глазами искать свою секиру.

— Обожди. Сначала допросим.

— Носки хорошие попортил. — наигранно сокрушался Тафгай, глядя на кляп во рту Кейтлин.

Седой лишь улыбнулся и покачал головой. И где он только силы находит на юмор в таких ситуациях.

Крестный в себя пришел быстрее Тафгая, да и объяснять ему ничего не пришлось, он лишь спросил: