Книга Вондер. Том 1 и Том 2, страница 170 – Дмитрий Крам

Народ сворачивал торговлю. Игроки, собирались устроить попойку, на освобожденные прилавки выставлялись бочки, в центр стаскивались столы. К людям вышел ярл.

Женщина была одета в роскошное платье, на плечах накидка, обитая мехом. Её пшеничные волосы, заплетенные в тугую косу, венчал золотой обруч. На вид суровой красавице было около двадцати пяти. Охрана состояла всего из двух хускарлов, что значило, её здесь любят и уважают.

Я пошел, проталкиваясь сквозь собравшихся. Самурай заподозрил неладное, попытался ухватить меня за руку, но не смог остановить.

— Жители и гости города, — возвысила голос ярл. — Для тех, кто меня не знает, представлюсь. Родители дали мне имя Ингрид, но все давно зовут меня Ньёль Кровирожденая. Вы все слышали, грядут тяжелые времена. О своём решении я объявлю завтра. Сейчас я назначаю праздник мира. Сегодня вы все еще друзья и братья по оружию. Запомните этот день. Веселитесь и забудьте обо всех бедах.

Толпа зааплодировала и заулюлюкала.

— Госпожа, — сделал я шаг вперед, чуть склонив голову. — Я восхищен вашим городом и вашей красотой. Позвольте преподнести вам подарок.

Ярл скептически глянула на меня, мол, ну попробуй удиви. Я снял с шеи клык дракона и протянул его двумя руками.

— Ты убил это чудище? — подпрыгнули её брови.

— Всего лишь нанес решающий удар, — скромно улыбнулся я.

Хускарл хотел забрать подарок и, как и положено по протоколу, но правительница сама вытянула ладонь, провела большим пальцем по поверхности зуба.

— Что ж, ты смог меня удивить. Я принимаю твой подарок, — сказала она, зажав трофей в кулаке. И в этот момент я дернул её на себя и поцеловал.

Толпа охнула. В этом гуле я различил брань Ли, но мне было плевать, в душе я ликовал.

Плевать на последствия, это всего лишь игра!

Ярл зарядила мне такую пощечину, что иной боксерский хук выйдет полегче. Я пошатнулся. Тут же вперед шагнули хускарлы. Сопротивляться смысла не было, но и совсем уж мешком быть не хотелось. Для вида я дал по роже тому и другому телохранителю.

— Ну, давайте! — заорал я. — Нординцы вы или погулять вышли?

Ох, зря я это сказал. Если тебе бьют головой в лицо, это очень неприятно, но в случае, когда на этой самой башке надет шлем… В общем, мутузили меня долго и вдумчиво на потеху толпе, а потом потащили под руки. Картинка плыла, то появлялась, то пропадала. В себя пришел уже в камере.

Пахло крысиным дерьмом и сырым сеном. Холодный каменный пол. Бочка с водой и железная кружка на цепочке. Доска на полу, на которой пустая тарелка. Изъеденные ржавчиной толстые прутья решетки. Схватившись за прохладный шершавый металл, я поднялся.

Трехэтажная тюрьма. Я как раз на втором. По пять камер на уровне, и во всех кто-то сидит. Большая часть спит, кстати. Внизу один охранник. Ага. Вот он пошел к лестнице. Похоже, так и курсирует по всем этажам.

Голова закружилась, я опустился на пол и посмотрел в дальний угол комнаты. Кровать из прямоугольного пресса сена и две ноги.

Я помотал головой и поднял взгляд выше. Бедра. Изгиб талии. Грудь, оказывающая психологическое давление на пуговки рубашки. Изящная шея. Лицо с багровым оттиском ладони, но даже через краску видны веснушки. Рыжие волосы, собранные в пучок на голове.

Да ладно! Быть того не может!

— Так, так, так! Кто же тут у нас? — издевательские протянула Весна. — Я уж думала, не заметишь.