Книга Рожденные холодом, страница 125 – Дмитрий Крам

День пятьдесят первый

Просторы Стикса

Минус двадцать девять градусов по Цельсию

Проснулся от ружейного выстрела.

Подскочил моментально, разорвав спальник. За долю секунды оценил обстановку. Воняло порохом. Варик стоял ко мне спиной у одного из ящиков, держался правой рукой за шею с обратной стороны, через пальцы сочилась кровь, он матерился на всех языках мира и шипел от боли. Боцман валялся в отключке. Больше никого не было, ни лезущих внутрь мутантов, ни других противников.

— Ты че, сам себя подстрелил? — пробормотал я, опускаясь обратно на матрас и натягивая остатки спальника.

— Да какой там, — распрямляясь, прокряхтел он. — В ящике с оружием подарочек был. Я его открыл, а оттуда как пальнет, еле успел башку одернуть. Картечь от потолка срикошетила и в шею мне. Посмотри, сильно там все плохо?

— Сегодня моя очередь из тебя пули выковыривать, — улыбнулся я.

— Нихера не смешно.

Зацепило не только шею, но и спину с головой. Вооружившись пинцетом, я принялся выковыривать осколки свинцовых шариков. Вытащил самые крупные, что удалось заметить, остальные организм вытолкнет своими силами.

— Ты сам-то как? — обеспокоенно поглядел на меня Варик, когда операция была окончена.

— Терпимо.

Резкий подъем не очень хорошо сказался на израненном организме, ослабленном вчерашними нагрузками, переохлаждением и химическим похмельем от спека, таблеток и большого количества циклов адреналиновых выбросов.

— Мне сон приснился, — сказал я. — Рецепт коктейля.

— Ого!

— «Утро в рейде» называется. Приготовить?

— Давай, конечно, — заинтересовался Варик. — Я надеюсь, это не какой-то твой новый прикол.

— Никаких приколов.

Через десять минут на столе стояло девять емкостей с жидкостями. Две рюмки, два пластиковых стаканчика, две кофейных чашки, две железных кружки и один шприц.

— С добрым утром, — дал я отмашку и взялся за первую рюмку с живцом. Синхронно с Вариком опрокинув содержимое внутрь, сразу переключился на стакан, залил в себя гороховый раствор, затем залпом выпил чашку, что по содержанию кофеина примерно равнялась тройному эспрессо, лишь после этого отхлебнул горячего чая и уселся на табурет.

Почувствовал, что мотор начал потихоньку набирать обороты, тогда я дал себе слабину и вколол пятую часть оранжевого шприца. Целительный раствор разошелся по организму. Мне словно масла в движок залили, все детали, что со скрипом и трением мешали друг другу работать теперь плавно и легко двигались.

Взял в руки горячую металлическую кружку и, не торопясь, начал цедить её по глоточку, закусывая сникерсом. Поленья трещали, на улице завывал ветер, и все еще скрипели снегом зараженные, Боцман стонал, а Варик всыпал в чай сахар и громко бренчал ложкой. Какой же все-таки это кайф. Звуки рейда.

— Вштырило тебя? — улыбнувшись, спросил Варик.

— Не факт.

Может, это не действие спека, а просто мое умение наслаждаться моментом, ну и рейдерская зависимость от приключений, чего уж греха таить, люблю я это дело. Походная романтика, все дела.

Варик сходил в соседний вагон, принес оттуда охапку дров и ведро, наполненное льдом, водрузил его на печь и снова ушел. Вернулся через минут двадцать, принес целый мешок шмотья разного качества и степени лежалости. Из всего этого надо было как-то собрать мне сносный комплект одежды.