Книга Рожденные холодом, страница 111 – Дмитрий Крам

Гомон тут же стих. Телекинезом меня подняли наверх, и вовремя. Обезумевший кваз выбежал на арену и прыгнул, пытаясь ухватить меня за ногу, и ведь дотянулся бы, сволочь, если б снова не врубили защитный барьер. Лёлик ударился о невидимую преграду, ловко приземлился и зарычал. Комментатор начал объявлять нового противника.

Я показал кинетику, куда меня поставить, и он буквально втиснул меня между Вариком и Мишаней.

— Красава, — пожал мне руку Варик. — Я уж думал, ты с ним биться будешь. С тебя, безумца, станется.

— Не, мне пожить охота.

— Молодец, все правильно сделал, — похлопал меня Мишаня. — Весь расчет уже у твоего друга. Тебя если вдруг в пещеры судьба занесет, ты меня поспрашай. Ну или если на следующий турнир заглянешь, не забывай про меня.

— Добро, — сказал я, пожал мужику руку и начал протискиваться сквозь толпу.

— Трус, — шепнул какой-то мелкий пузан, тут же получил по тыкве, и даже не упал, остался стоять в отключке, так плотно сжали его со всех сторон. Пробраться до лестницы было реально непросто. Словно бредешь по самую шею в снегу.

В свободное пространство мы буквально выпали, чуть из-за этого с лестницы не улетели. В коридоре не было ни одного человека. Все смотрели турнир. Мы спустились на этаж ниже жилой палубы. Здесь начинались хозяйственные помещения, всякие прачечные, склады и прочее.

Тут было куда теплее, и гул из нижних ярусов слышался сильнее. Я зашел в прачечную и забрал комплект своей чистой одежды. Тут же переоделся и немного оттерся мокрой тряпкой.

— А че это гудит? — спросил я Варика.

— Да хер его знает. Реактор, электростанция или турбогенераторы, может, и все вместе.

Мы дошли до конца коридора, и напарник постучался в дверь. Открыл нам Домовой. Из помещения пахануло пивом, водкой и сушеной рыбой.

— Проходите, гости дорогие, — довольно улыбнулся мужик. — К нам тут боец с арены наведался, — крикнул он в комнату. Перед теликом сидело человек семь, все из рабочего персонала, на полу стояли напитки и тарелки с закусками.

Завидев меня, они загомонили.

— Автографов не даю, — улыбнулся я.

Икотыч сидел тут же. Казалось, ему не было дела ни до боев, ни до всех присутствующих, он увлеченно пытался вставить споран вместо глаза сушеной рыбьей башке.

— Икотыч, дело есть, — сказал ему Варик, но мужик напрочь игнорировал его. — Два спорана даю, — зашел с козырей напарник.

— Два с половиной, — тут же проявил интерес этот чудик.

— Договорились.

Пока я отвлекал мужиков и рассказывал им про раздевалку квазов, ангар с мутантами и прочие подробности, Варик шептался с Икотычем. Подозвав меня, он поведал мне, что удалось узнать. Оказалось, в ночь пропажи Иры у Икотыча как раз прихватил живот, и он не сидел у дверей. В такие совпадения совсем не верилось.

Осталась последняя ниточка. Мы попрощались с мужиками и вышли. Постучались в соседнюю дверь, нам никто не открыл, и тогда Варик сам зашел внутрь. Благо было не заперто.

В крохотной комнатушке, среди россыпи бутылок и консервных банок, на старом матрасе в подозрительных пятнах, завернувшись в изъеденную молью шкуру, спал Чингачгук. Амбре здесь стояло такое, что даже удивительно, как этот кадр спит без респиратора и почему ему ноздри не разъело.

На попытки добудиться он не реагировал, тогда я попросту завернул его в шкуру поплотнее и взвалил на плечо. На вид как старый ковер. Мы спокойно поднялись наверх, охранникам у трапа было вообще насрать, кто мимо прошел, там ледокольский боец против цитадельского бился.