Книга Клейменые холодом, страница 85 – Дмитрий Крам

— Спасибо, – я поднялся с кресла, пожав здоровяку руку.

— Вообще мало внешность изменить, нужно менять весь образ. Подойдешь потом к ростовому зеркалу, посмотри внимательно, подумай хорошенько. Походку поменяй, жесты. Набор актерских практик себе заведи. Хотя бы одну голосовую и одну на мимику лица.

— На мимику лица это как?

— Щурься одним глазом, например, или губу чуть выкати, знаешь, как поцанва приблатненная. Примерно понял?

Я кивнул.

— Забудь что ты Фарт. Нет тебя больше. Другой человек с другими привычками. Как выйдешь с базы все иначе делай. Это поначалу сложно, каждое свое действие контролировать. Особенно с голосом. Проснулся и не помнишь, каким вчера говорил. Но потом ничего привыкаешь.

— Спасибо, – еще раз сказал я.

— Дай лысину потрогать, – тут же потянула Дара свою руку. – Прикольно.

— Хочешь тебя также причешу? – обратился к ней здоровяк.

— Ну уж, нет, – бросила она, вылетев из кабинета.

— Не так быстро, Колючка. – Я выскочил за ней и нацепил мешок на голову, и взяв ее под локоток.

— Куда теперь? – обратился я к Воронцову.

— А теперь тебя ждет следующий рубеж твоей защиты, – улыбаясь, похлопал он меня по плечу.

— Что еще?

— Питомцы твои. Или ты уже забыл про них?

* * *

Я стоял во дворе базы у самого забора возле наскоро сколоченного вольера, разделенного на две части перегородкой. Создатели озаботились, чтобы питомцы не сбежали и поверх железных прутьев пустили сетку. В левой половине на старой шубе между куч дерьма и луж застывшей блевотины лежал осколок человека. Существо было одето в засаленные дранные лохмотья, в черной бороде, заросшей по самые глаза застряло столько всякого мусора, что она больше напоминала лесную паутину.

В правой половине дремал огромный мохнатый пес. Его я сразу узнал. Стоило мне приблизиться, собака открыла глаза и встала в полный рост, оскалив клыки. Шерсть на загривке вздыбилась.

— Помнишь меня, – довольно осклабился я. Пес рыкнул и прыгнул на сетку. – Ничего, вот заживут у меня все болячки, мы с тобой еще подружимся, – пообещал я, приблизившись вплотную к собаке, так что смог почувствовать ее горячее дыхание. Пес громко гавкнул и начал трепать зубами сетку.

— А какого черта он тут делает? – обратился я уже к Воронцову.

— Ну, ты ж на следующий день его должен был забрать, а не явился. Якут позвонил, спросил, че за дела. Я отмазался, мол, проблемы, заберем попозже. Он его еще неделю продержал, а потом пес опять сбежал. Да еще в центр города выскочил, покусал патрульного. Якут сказал, либо мы его забираем, либо он его пристрелит. Так что он с тех пор тут кантуется.

— Видишь? – спросил Воронцов, указывая на расположенные за вольером солидные ямы метровой глубинны.

— Угу.

— Сначала там клетку поставили. Пол естественно не положили.

Я перевел взгляд на собачий угол. В глаза бросились погрызенные деревянные балки, расшатанные прутья и прочие признаки неутолимой жажды свободы. Да-а-а, дури у этой мохнатой животины хоть отбавляй.

Существо в левой половине среагировало на лай и вяло зашевелилось, буркнув что-то нечленораздельное.

— А это что за человеческая субстанция?

— О-о-о, – протянул Воронцов, – это Вася. Он у нас человек широких гастрономических взглядов, так что, я бы рядом с ним не засыпал, тут как с хряком – есть шанс проснуться без пальцев. А ещё он становится на путь исправления и жаждет проявить свои гражданские чувства. Так ведь, Вася, – товарищ подобрал валяющуюся рядом длинную палку и потыкал им бородатый комок.