Книга Клейменые холодом, страница 25 – Дмитрий Крам

— Ничего нельзя исключать. Неизвестно, что это. Может, просто телешоу для инопланетян или вселенский отстойник, в который сбрасываются все системные ошибки мультиверсума. Может, только благодаря существованию Улья, возможно существование вселенной. Мы не знаем, но это и не важно. – слова лились из меня рекой, информация словно шла из самых глубин космоса, а я лишь транслировал ее.

— Улей более честен. Он открыто заявляет, что хаос – это естественное состояние мира. В моей родной реальности усиленно пытались это прикрыть, убедить тебя, что есть какие-то законы, закономерности, но правда в том, что все происходит нипочему. Все причинно следственные связи лишь череда многотысячных случайных совпадений.

Взять тех же программистов. Вот, казалось бы, где должно быть все упорядоченно. Нули и единицы, чистая математика, но почему тогда золотое правило программирования – если что-то работает, не надо это трогать?

Потому, что нули и единицы породил человек, а нас породил хаос. Мы выдумали себе мир, подчиняющийся нами же сочиненными законами. А Стикс – математически точно выверенное воплощение первозданного хаоса, как бы парадоксально это не звучало.

Ты не можешь ни бороться с ним, ни возглавить его. Все, что остаётся – это принять его как данность, смириться как с законами природы. Как первобытный человек не поймет логику поступков нашего современника, так и мы не в силах осмыслить происходящие явления. Так что забей, тут и без того есть над чем задуматься.

Да уж, вот это я загнул. Шаманское зелье все-таки знатно вштыривает. Девчонка загрузилась, какое-то время молча пыталась переварить все услышанное и, наконец, выдала:

— Надо пойти к остальным выжившим. Рассказать им все. Может, совместными усилиями удастся что-то придумать.

— О чем я тебе только что говорил? Хаос. – Я сделал многозначительную паузу и щелкнул зажигалкой. – Объясни этому пламени что-нибудь. Договорись с ним. Возглавь его. Люди сейчас находятся на грани безумия. Мгновенное озверение, характерное человеческой природе в экстремальных условиях, усугубилось психозами, сопутствующими процессу захвата паразитом разума человека. Пытаться обуздать это безумие самоубийственно.

— И что тогда делать?

— Есть, спать, набираться сил и выяснять, иммунная ли ты. Так что тащи сюда жратву. В жизни не поверю, что у такой ушлой особы нет нычки с едой.

День второй

Просторы Стикса

Минус двадцать один градус по Цельсию

— Как тебя хоть звать то? – спросил я у новой знакомой, когда мы притащили приличный запас еды из ее заначки.

— Гарпунова Дара Александровна.

— Как официально. Очень необычное имя, но оно тебе совершенно не подходит. Ты себя в зеркало-то видела? Ты Ёжик или Кактус. В крайнем случае Шпик. Тьфу ты. Шпиц!

— Сам ты шпиц!

— А чего? Такая же маленькая и злобная.

— Шпицы не злобные.

— Видимо, ты их плохо знаешь. Если эта мохнатая молния войдет в режим берсеркера, остановить ее уже невозможно.

Дара заулыбалась.

— Меня, кстати, просто Фартом звать.

— Как-то не очень ты свое имя оправдываешь.

— Почему же? Я еще жив, значит, вполне себе оправдываю. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Понятно. Ладно, не хочешь не говори, – не поверил ей я.

— А тебе?

Я напряг память, вспоминая ничего не значащие цифры.