Книга Вмерзшие в S-T-I-K-S, страница 57 – Дмитрий Крам

— Удобно придумали.

— Слышал, спокойно пожить тебе на дают.

— Есть такое дело.

Мы поговорили. Трахом рассказал, как нашли меня. Как выдалбливали изо льда, пытаясь не отрубить мне пальцы на ногах. В общем, нормально так посидели. Я спросил, что сделали с телом Дембеля. Оказывается, с ним возиться не стали, и он все еще стоит ледяной статуей. Под конец беседы я сказал:

— Слушай, Трахом, тут такое дело. У меня вещи пропали. Ружье ижевское, пистолет «вальтер», обрез, два ледоруба и пакет с почти пятью десятками горошин. Ты поспрашивай у своих бойцов, может, кто знает, куда запропастились.

— Сектанты, наверно, забрали. – не очень уверенно выдал он.

— Нет. Сектанты ничего не тронули. Я точно помню.

— Я поспрашиваю. – без особо энтузиазма ответил зам начальника разведки. – Но на многое не рассчитывай.

— Поспрашивай. – кивнул я. – Воров здесь очень не любят. Сам знаешь, небось не одну сотню повесил. Ну ты учитывай, что если я кого-нибудь прирежу, мне за это совершенно ничего не будет, потому что в своем праве буду. И любой ментат подтвердит это.

— Я поспрашиваю. – снова повторил хозяин кабинета.

Мы попрощались и вышли на улицу. Йен, закрываясь рукой от ветра, закурил.

— На ловца и зверь бежит. – сказал я.

— Ты о чем?

— А вон того парня видишь?

— Эй, дружище. – окликнул я одного из вояк, с до боли знакомым ледорубом.

— Чего тебе? – не очень дружелюбно ответил он.

— Откуда у тебя инструмент такой интересный? – спросил я, тыча пальцем.

— Купил. – набычился тот. – А тебе какое дело?

Остальные вояки подошли к нам и встали поодаль, недобро глядя на меня.

— А у кого купил?

— У товарища.

— Херовые у тебя товарищи, раз ворованную вещь тебе впарили.

— Чем докажешь?

— Там если приглядеться, то очень мелко выгравировано мое имя.

Выгравировано слишком громко сказано, скорей нацарапано. Скучно было на уступе ждать очередной перезагрузки.

Парень начал вертеть ледоруб в руках, остальные вояки подтянулись и выглядывали у него из-за плеча.

— Фарт. – прочел он.

— К тебе никаких претензий нет. Купил, так купил. Развести каждого могут. Хоть это и некрасиво. Но товарищу своему передай, пусть мне занесет точно такой же ледоруб, желательно вообще этот же. У него срок неделя. – сказал я, грубо толкнул плечом нежелавших расступаться вояк и пошел на выход.

— Зря ты так. – сказал мне Йен на улице.

— Ничего не зря. – не согласился я. – Одному это спустишь, другому другое и вот уже не заметишь, как они дружной человеческой многоножкой сели тебе на шею и эти же ножки и свесили. Большинство людей почему-то доброту за слабость принимают. А я и правда добрый, но не слабый. Весь в деда в этом плане.

Он человек советского склада ума. Когда все вокруг развалилось, а люди озлобились и поменялись, он остался верен своим принципам и никогда ничего ни для кого не жалел. Да только никто ему взаимностью не отвечал. Капитализм он к общественным интересам не взывает. Только к своим собственным. У нас общество индивидуалистов.

Так что пусть еще спасибо скажут, что я их всех по одному не выловил и не допросил с пристрастием, где и сколько всего они выпили за мой счет.

— Нарвешься ты тут с такими взглядами.

— Конечно нарвусь. – согласился я. – И чем раньше, тем лучше. А как еще отстоять свои принципы, если не доказать на деле, что ты готов за них побороться? Чем раньше сейчас все поймут, что я не лох залетный, тем меньше мне потом придется тратить время, обозначая людям границы дозволенного.