Книга Вмерзшие в S-T-I-K-S, страница 43 – Дмитрий Крам

Холодно, как же, сука, ХОЛОДНО.

Не, ну что за уроды? Я чувствовал, как замерзаю насмерть. Не страшно умереть за правое дело, за друзей, за любовь. В этом случае я бы даже нашел в себе силы улыбнуться и по киношному плюнуть кровью в лицо врага. Но вот так, ни за что, ни про что. Обидно…

Организм тратил все силы, чтоб раз за разом заставлять сердце биться. Я чувствовал, как оно стучит все медленней. Вот – наконец затихло. Удивительно вот так понять, что твое сердце просто остановилось. Кровь больше не поступала в мозг. Мутная картинка сквозь слой льда начала меркнуть, и я окончательно потух.

В себя я пришел от того, что услышал обрывки голосов. Тела вообще не чувствовал. Не существовало ничего, только звук. Сначала невнятное бормотанье разной тональности. Потом уже более осмысленное:

— Нихрена себе!

— Сектанты суки…

— Тут кровь на снегу.

— ... и рюкзаки проверьте.

— Вальтер. Надо же. Смотри это…

Потом уже стал понимать целые предложения.

— Трахом, это специально нам подарочек устроили.

— Да понял я, не дурак. Совсем распоясались твари.

— О! А этот живой.

— Не может быть. Они здесь уже двое суток стоят.

— Ты меня за балабола держишь? Или я на шутника похож?

Потом застучали чем-то железным по льду. Затем я снова провалился в пустоту. Сквозь тьму до меня доносился вой вьюги. Какие-то голоса. Ругань. Удивленные возгласы. И женский голос, говорящий «бедненький».

В какой-то определенный момент кончики пальцев начало покалывать, словно одновременно тысячи затупленных иголок впиваются в мою плоть. Затем боль начала усиливаться. Драконье пламя разлилось по всему организму, каждая клеточка превратилась в раскаленную песчинку. Я вдруг понял, что ощущает сброшенный в жерло вулкана человек. Сначала заморозили, а потом вот сжигают заживо.

Контроль над пылающей кучей мяса вернулся как-то разом. Я дернулся и заорал, из пересохшего горла вырвался страшный хрип. Хуже чем у зараженного. Хуже чем у тварей из фильмов ужасов.

Глаза распахнулись. Я успел увидеть, что нет никакого пламени. Лишь светлая комната, длинные рыжие волосы и испуганные глаза. А потом кто-то навалился на меня, разум снова погас, и боль ушла. Ей на смену явились тягучие вязкие сны. Я из-за всех сил старался проснуться, но не мог.

Когда открыл глаза, надо мной стояла девушка с пышными рыжими волосами. На ее лице была обычная медицинская маска. Она возилась с капельницей и удивленно замерла, увидев, что я ее разглядываю.

Еще, наверное, и улыбался как кретин при этом. Не знаю. Тело все еще как неродное. Ощущения были какие-то притупленные. Словно водишь пальцем по большому шраму. Вроде чувствуешь касание, но эффект не тот.

Девушка налила воды из прозрачного графина и подала мне. Я разом осушил советский граненый стакан, даже цена в четырнадцать копеек на дне присутствовала. А потом влил еще один и лишь затем смог отпить живца. На вкус он был дерьмовый. Даже какой-то казенный что ли. Другое слово на ум не приходит.

Пока пил смотрел по сторонам. Небольшая белая больничная палата. Справа окно с открытыми шторами. Слева дверь со стеклянным окошком на уровне глаз. Возле кровати тумбочка и капельница. На противоположной стене еще одна дверь. Наверное умывальник и уборная.

— Гюльчатай, покажи личико. – только и смог сказать я перед тем, как снова отрубился.