Книга Вернуть Дворянство 7, страница 44 – Дмитрий Крам

— Ты кто?

— Джи-А. Твоя жена. Приятно познакомиться, — протянула она ладонь.

Я начал злиться. Но все же взял в себя в руки и терпеливо стал наводить её на нужный след.

— Так, — кивнул. — А если ты все еще слуга, я тебя освобождаю и говорю, иди куда хочешь.

— Я становлюсь Джи-А Чон. Проще всего выпросить герб у матери и отпочковаться. Два дня уговоров, и я выполнила задание, — сказала она и глаза её расширились от понимания. — Он же Обата и Асакура. Ему не надо выбивать себе герб силой, у него их и так два. А он поедет и будет пытаться два года… идиот! Какой же он дурак!

— Да. Он вообще несообразительный. Не то что ты.

— Арс! Ну это же издевательство.

— Мозгов нет, считай калека, — пожал я плечами. — Зато вернется возмужавшим.

— Надо ему подсказать.

— Не смей! — покачал я головой.

— Может, он догадается?

— Я бы на это не надеялся.

Конечно, я лукавил. Он наверняка сообразит на первой же остановке. Я ведь прекрасно помню ту дорогу из дома. Как только садишься в поезд, мозги начинают работать. Шок от новости пройдет, он всё поймет, но не захочет возвращаться. Просто потому, что это серьезный вызов. Способ сильно вырасти.

* * *

— Дом окружают вооруженные люди! — взволнованно проговорила Джи-А.

— Твою мать, — скривился я. — Такеши дурак. Мы же еще официально всё не оформили. Черт! Быстрее в сейф, там сверху бумага на его исключение.

Девушка вернулась с гербовым листком буквально через минуту. Я быстро поставил дату, подпись, вылили воск и продавил печать.

— Стой и дуй, пока не высохнет. Я пойду поговорю с гостями.

Две группы перекрыли улицу с двух сторон. Еще десять человек стояли кучкой, а перед ними двое. Европеец постарше с грубой щетинистой рожей и азиат помладше с вздернутым подбородком.

— Утро доброе, господа. Чем обязан? — лениво осведомился я.

— Мы пришли вернуть наше по праву и стребовать компенсацию. — выпалил тот, что моложе. — Мои люди погибли при нападении вашего человека. Объяснитесь!

— У благородных принято сначала представляться, — почти выплюнул я.

Лицо мальчишки исказилось от гнева. Он сжал зубы, но все же проговорил:

— Я Фатсо из рода Квон. На наше поместье было совершенно нападение вашим человеком. У нас есть записи. Была украдены ценные бумаги, которые просто сожгли! И большая сумма денег. Я требую…

— Требовать ничего ты права не имеешь, — тяжело вздохнул я. — Все, что ты говоришь, полная чушь, к которой я никакого отношения не имею. Это называется клевета.

— Да как вы… да как ты смеешь⁈ — заорал парень.

— Предлагаю пари. Если ты солгал, вытрешь мои туфли трусами своей невесты. Или дуэль без мести рода? Как тебе вариант?

— Что за бред?

— Испугался? Значит, я всё же прав!

— Заткнись!

— Господин, — положил ему руку на плечо европеец, который, похоже, начал что-то подозревать.

— Согласен! — выпалил Фатсо.

— Что ж, — расплылся я в улыбке. — Какие ваши доказательства?

Тут же подскочил воин с планшетом. Запустилась запись. Такеши даже не скрывался от камер. Не было на нем ни маски, ни перчаток. В открытую вырубил охрану. Разнес стену дома и вошел внутрь.

— Знаете этого человека? — с нескрываемым превосходством на лице спросил наследник рода Квон.

— Да. Это мой бывший слуга.

— Что значит бывший⁉ — даже отшатнулся сопляк.

— То и значит. Он больше не часть рода. Нас ничего не связывает. Я отпустил его. Видите этот шрам на скуле, — показал след недавнего спарринга, который просто не успел свести. — Это можно сказать был последний аккорд нашей дружбы. Когда слуг больше ничего не связывает, они могут высказать всё, что носили в себе. И не всегда их негодование обращено в слова.