Книга Вернуть дворянство 6, страница 72 – Дмитрий Крам

Не взяв охраны, я, Джи-А и Такеши выдвинулись в горы, навстречу с ортодоксами. Их табур всегда был завязан на бой с мечом, что неизбежно сказалось и на образе жизни самураев. Они могут носить костюм, туфли и ножны на поясе.

— Я сейчас всего лишь человек, — напомнил я, спутникам. — Моя жизнь в ваших руках.

— Я чувствую местную энергетику, — улыбнулась Джи-А. Из-за вулканического происхождения этого места её сюда и потянуло.

Изредка встречая туристов, мы проходили статуи и пагоды для паломников. Указатели помогали не сбиться с дороги. Не хотелось завернуть на серные источники или в храм.

Наконец, показалась узкая непроходимая тропка, ведущая в дом клана Кёяма. Они единственные жили здесь круглый год, даже монахи и те сваливали на зиму.

Нас встретила делегация. Все семейство в традиционных кимоно. После сухих церемониальных поклонов, лишние люди ушли, осталось лишь пятеро мужчин, мы уселись пить чай прямо во дворе. Столом служил камень.

Старшему было лет семьдесят. Белое кимоно в цветах японии. Его звали Кай, что по-японски значит предостережение. По всей видимости старейшина клана. Еще двое были в белых одеяниях, играли роль наблюдателей.

Следующий собеседник Банрю, его по рассказам я знал неплохо. Чуть за пятьдесят, и все еще не начал седеть. Кимоно в цветах префектуры Аомори и с повторяющими её очертание рисунками. И последний, самый молодой лет двадцати с небольшим, в цветах клана Кёяма и рисунках горы. Его звали Сабуро.

Три поколения клана. Интересно.

— Чудесное место, — начал я с классической отвлеченной темы в беседе двух самураев.

— Да, — кивнул старик Кай. Рекомендую подняться на самую вершину. У нас говорят: «Го-сэн хо: ни умарэру сатори».

Это можно было перевести, как «Просветление рожденное пятью тысячами шагов».

— А если надеть ёрой весом четверть центнера, — рассмеялся я, — то это уже «Го-сэн хо: ва буси но сейсин о мигуку».

В переводе: «Пять тысяч шагов оттачивают дух воина».

После этого я увидел блеснувшее в их глазах одобрение. Для Кёяма важно было, чтобы самурай разбирался в традиционной поэзии и мог сам владеть словом не хуже, чем мечом.

— Всё здесь хорошо, — продолжил я. — Только тропы узкие. Если встретятся два тигра, трудно будет разойтись.

Вот теперь я перешел к сути. К нашему конфликту, и можно было говорить без иносказаний.

— Для чего вы вторглись в наши земли? — спросил молодой самурай Сабуро. Опытные воины выпустили его вперед, чтобы изучить нас.

С ними можно было не разыгрывать спектакль, Такеши посмотрел на меня, спрашивая разрешения, я кивнул, и он заговорил:

— Начнем с того, что исторически всё, кроме этой горы здесь принадлежит мне.

— Тогда где род Асакура был все эти годы? — поднял бровь Кёяма.

— Выживал, — пожал плечами Такеши. — Выжил настолько, что теперь может выживать со свету других.

— Асакура ушли давно, и все тяготы управления префектурой легли на наши плечи. Мы уговаривали императора пощадить простых людей. Мы не позволили имперским кланам закрепиться здесь. Мы заботились о гражданах, когда мелкие рода начали рвать эту землю на куски. А теперь ты приехал и думаешь, что это твоя земля?

— Ты так говоришь, будто у предков был выбор. Сделанного не воротишь, но прав на эту землю у меня не отнять. Аомори всегда звались еще и «водными вратами Асакура». Не вратами Кёяма или Сакураев.