Книга Вернуть дворянство 6, страница 114 – Дмитрий Крам

Нет. Нет. Это всего лишь сон.

Я старался не провалится в воспоминания, но с каждым шагом это становилось всё труднее.

Я почувствовал мамино тепло. Наше первое знакомство. Оно обволакивало меня. Не хотелось никуда идти. Сладкая нега, накатывала со всех сторон. Сил ползти не было.

Я кое-как перевалился в следующий кадр.

На измученном лице Миры Благой, я увидел улыбку. Она поцеловала меня и прикрыла глаза. Навсегда.

А дальше был обрыв. Я просто прыгнул туда и полетел по этому водовороту образов. Минуя память тела и переходя к памяти души.

— Ну наконец-то! — раздался чей-то жизнерадостный голос. — Я тебя уже заждался.

Я перестал понимать нахожусь ли в воспоминании или все происходит на самом деле.

Я не мог разглядеть говорившего. Он походил на размытое, искаженное помехами, пятно офисного сотрудника, при этом голос был нормальный, и я точно понимал, его мимику, хоть и не видел его лица.

— Не пытайся разглядывать. Каждый раз ты увидишь разное в зависимости от степени своей… — он замялся, подбирая слово. — Духовной мощи, пожалуй, это будет самое точное словосочетание и при этом не тошнотворное, как остальные аналоги.

— Я ничего не понимаю, — то ли сказал я, то ли лишь видел, как говорил тот прошлый я.

— Погоди немного. Ты сейчас подстроишься под частоту это подпространства, и всё станет немного яснее, хотя бы в виду того, что чуждые вибрации мира не будут пытаться разорвать твою душу на чистую энергию.

Прошло какое-то время.

— Ну, привел мысли в порядок? — спросил незнакомец. — Не отвечай. Вижу, что привел. Поле активности разума успокоилось. Как ты уже догадался ты снова умер, хотя, пожалуй, это не совсем верный термин. Скорее, закончил мирскую жизнь. Поскольку в ряде случаев ты использовал прямой переход сюда, а это уж никак нельзя назвать смертью.

Вопросы множились с каждым его словом, но задавать их было бесполезно, поэтому я просто впитывал всё, что говорил размытый пиджак с улыбкой.

— Моя задача, как ты уже догадался, не объяснить тебе всё, а дать лишь нужную информацию, чтобы, когда ты снова доберешься до памяти души, ты смог понять свою задачу. Даже если мир будет беден на чудеса, эта информация найдет способ вырваться из подсознания.

— То есть мне снова предстоит жить?

— Все верно. Не буду говорить, в который уже раз.

— Это обнадёживает.

— Да. Твой неуёмный оптимизм в этом плане бьет все рекорды. Знаешь, у нас были Спасители, которые уставали уже на третью жизнь, а ты воистину рождён для этого.

— Спасители?

— Ну не самое лучшее название, — усмехнулся неизвестный. — У нас был один Временщик, который называл вас «сейверами», ну это как «капуч». Смекаешь? В былые времена за такое можно было получить по шее, а теперь ничего, забираешь у лингвистического извращенца своё кофе и даже не бьешь его в лицо.

— Ты говорил про самое важное, — мягко напомнил я.

— Да-да. Прости. Это протокол, дело в том, что Временщики без чувства юмора с тобой не сработались, и… пролетели.

— В каком смысле?

— Вот сейчас и объясню. Ты помнишь про мультиверсум?

— Все множество вариаций мира, — кивнул я. — Вот я, например, ответил тебе это, а мог промолчать или в морду дать, и всё это породило три разных мира, которые дальше пошли своим чередом.

— Совершенно верно. Жизнь планеты множится бесконечное число раз. Хотя есть еще вибрации, вероятностные раздвоения, временные петли, свертки сюжета мира и куча багов. Но это всё неважно. Грубо говоря, есть мир, представим его как женскую косу, вариации и судьбы каждого отдельного волоска не так важны, пока они заплетаются в единую прическу, но, если голова начинает лысеть или кто-то пытается сжечь волосы, это уже проблема всей косы.