Книга Вернуть Дворянство 4, страница 67 – Дмитрий Крам

Я выкатил столик и закрылся в камере.

— Итак, расскажите мне о себе.

* * *

Я долго с ней разговаривал, выясняя больше личные детали, чем какие-то сведения. Все-таки психологический портрет противников может оказаться даже важнее. Впрочем и информацией тоже разжился.

Понятно, что сейчас Сигура исправят все известное Косуми, поэтому банальностей я и не спрашивал.

А вот с пленниками Хонов так легко не вышло. Суми Хон была сговорчивая девушка, а юнец выказывал всяческое презрение, которое выветрилось сразу, как он переехал в камеру со более спартанскими условиями. А затем я ему еще в морду дал, чтобы следил за словами. Плен пленом, но вести себя надо нормально. Потом уже общение заладилось.

К вечеру весь город знал, что Сеульский Карлик убил заказчиков и не тронул цель. Мне звонил Заливский, мэр и даже госпожа Лилия. Приезжали представители каких-то местных родов, но с ними мне не хотелось разговаривать, дежурные сказали, что меня нет.

Следом набрал Безымяныш.

— И ты туда же? — устало спросил я.

— Что такое?

— Да так. Приедешь, узнаешь. Чего хотел-то?

— Совет нужен, — сказал воспитанник. — У меня есть подозрения, что в банде крыса. Я боюсь, как бы на нас не напали в лагере или по дороге. Кто-то может слить маршрут Обата.

— В лагерь вряд ли сунуться. В движении взять проще. Если что группы быстрого реагирования у нас заряжены. Ты хочешь вычислить предателя?

— Да. Маршруты разные определить всем, и какой улетит Обата, там и крот.

— Ну да. Только у тебя тридцать человек. Сложновато…

— Угу.

— Можно по временной задержке сделать. Под каждую группу картеж из машин. А по факту, людей толком не будет. И на кого нападут, там и предатель. Хотя нет, лажа выйдет.

— Сейчас карту открою, может, по дорогам как-то получится.

Я сделал тоже самое.

— Всё. Вижу, — затараторил я, идея вырисовывалась. — Смотри. Развилка от лагеря вашего идет через километр уже. Обозначаешь каждой группе свой маршрут, но надо как-то сделать, чтобы они не контактировали друг с другом.

— Ладно, придумаю что-нибудь.

— Всё. Мы наблюдателей на развилку поставим. Будет ясно ближе к делу, что там к чему. Вряд ли мимо нас приготовления к засаде пройдет.

Я отключился и принялся раздавать приказы. В каюту зашла Джи-А.

— У меня серьезный вопрос.

— Слушаю.

— Почему нельзя всегда использовать подавитель?

— Я думал это очевидно. Ты помнишь его радиус действия?

— Метров тридцать.

— Шагов тридцать. Не так-то просто на такую дистанцию подойти к по-настоящему сильному противнику. К тому же, это недальновидно в долгосрочной перспективе.

— Не поняла, — немного нахмурилась она.

— Подавитель сегодня есть, а завтра нет, — терпеливо стал пояснять я. — А ты у себя всегда в наличии, понимаешь. Табурщик развивается в бою. Когда сердце стучит так, что заглушает остальные звуки. Когда энергоканалы аж стонут от перенапряжения. Тогда их пропускная способность растет, как и сила источника. Вспомни меня в день нашего знакомства и сейчас. Этого всего бы не было, если бы я каждый раз не смотрел в лицо смерти. Мы должны закаляться о сильных противников, и каждый раз подходя к черте становясь чуточку сильнее. В миг смертельной опасности ты создаешь техники куда быстрее. Мозг это запоминает. Выйдя за пределы, ты за ними и остаешься. И так раз за разом. Шаг за шагом и становятся великими воинами. Тренировками этого не достичь. В реальной схватке мы только закрепляем пройденное. А если всегда полагаться на подавитель, никогда не станешь сильным. Точнее, сильным положим, станешь, а вот могущественным, уже нет. Закуклишься в развитии. А это для нас смерти подобно. Потому что у нас есть только мы и больше никого. Ядро будущего клана. Если оно рыхлое, то все остальное будет таким же. Вспомни хотя бы Безымяныша после пробуждения дара, он стал гораздо сильнее, потому что побывал за гранью.