Книга Бафер с руками из ж… Книга 4, страница 65 – Дмитрий Крам

Лея, все еще не отошедшая от нападения на Пирожка, на всякий случай бросила Аптечку, тут же пустила в некромантку Воздушный Поцелуй. Надувное сердце по ломанной траектории мигом долетело до Завесы. Я же кинул на Слизня Колыбельную. И не нашел ничего лучше, как вышвырнуть обмякшего псевдопаладина за борт.

— А куда мы плывем? — спросила Мегида. В творящемся сумбуре её спокойный заинтересованный голосок сработал как ушат холодной воды, вылитый за шиворот.

Я бросил взгляд вдаль. Только сейчас дошло, что ветер как-то сильно разошелся. Парус надулся. Мачта трещала от натуги. Судно на полном ходу неслось на скалы. И еще этот звук. Это пение ветра. Нет, не ветра. Черт побери! Это слова. Слова на неизвестном языке.

Я активировал жреческое зрение и увидел восседающих на скалах абсолютно нагих женщин, покрытых бирюзовой чешуей ниже пояса. Они не замечали обдающей их озерной пены. Хищные голодные взгляды впились в нашу лодку. Девушки самозабвенно пели и даже жестикулировали, словно выступают на огромный концертный зал.

Мощные хорошо поставленные голоса накатывали снова и снова, обхватывали сознания, но соскальзывали с него словно волны.

Ментальная Магия!

Сирены!

Уровень 71

День тридцать первый

Ну конечно, это же сладкоголосые бестии. Это по моей части.

— Парус! — только и успел крикнуть я и бросился к носу судна, проскочив мимо сражающихся паладина и некромантки. Тихон дважды выстрелил в канат, что держал льняные крылья кораблика, тут же спрыгнул вниз и скатился в трюм.

Парус сорвало и унесло потоком ветра. Он влетел в одну из сирен. Девушка издала отвратительный крик, пытаясь выбраться, запуталась еще больше и упала со скалы. Давление на виски чуть ослабло.

Я обхватил штурвал и вывернул его, не факт, что не врежемся, но я сделал что мог. Отсюда видно, что Тихон во всю орудует веслом. Судно нехотя поворачивалось, но все еще оставалось непонятно, успеет ли оно уйти от столкновения.

Мы уже были шагах в двадцати от сирен, и я начал играть. Наложил Немоту на ближайшую, и дышать стало еще легче. Одна, не дожидаясь дебафа, попросту схватилась за уши. Ути-пути, какие мы нежные. Увидев такой эффект, стал дуть в трубку еще сильнее, извергая все более отвратительные звуки, такие, чтобы шум волн перекрыло.

Ветер подхватывал это надругательство над музыкой и словно пощечины швырял в лицо сиренам. Вот на одну налетела Колыбельная. Сосредоточенная злая мордашка стала такой расслабленной, обладательница идеального двухактавного сопрано, соскользнула вниз, разбив себе голову о скалы. Остальные прекратили петь и бросились в воду, спасать подругу.

Лодка скрежетнула дном о рифы. Её ощутимо тряхнуло. Удержать равновесие не удалось, я покатился, больно ударившись о борт. Голова стала такой невесомой. Но мысли были обрывочными: «Мы вырулили. Не разбились. Успели».

Я кое-как поднялся. Картинка еще плясала. Артур пребывал в полной прострации и смотрел на свои окровавленные руки. Убитый им Робин валялся рядом. Завеса устало отплевывалась, лежа на спине, пытаясь сдуть попавшую в рот прядь. Пирожок облизывал хозяйку, а та в свою очередь занималась самолечением, оперевшись о борт спиной. Картмастер ей все лицо разбил пяткой, когда пытался вырваться. Сам же крылатый разбойник, безвольно сложив крылья, отрешенно пялился на волны. Абсолютно опустошенный пустой взгляд, как и у паладина.