Книга Путь трёх совершенствований. Том 4, страница 118 – Дмитрий Крам

— Дожили, — прошептал я. — В плен макаку взяли.

— Это не макака, а карликовая игрунка, — сказала Тара.

— Всё. Быстрее сваливаем. Нашумели.

Я повёл по прямой до горы, и едва мы вышли из леса, шарахнулся назад. Уже четыре виверны кружили над тушей тролля. Теперь её охраняла большая стая шипастых волков. Особей двенадцать.

— Вот и приплыли, — тихо проговорил я. — Если не волки, то виверны нас точно заметят. Сраный тролль тут теперь как магнит для проблем. Придётся крюк давать по кромке леса. Обходить, пока мы с радаров не пропадём.

Мы крались, но пару раз мне приходилось изображать тролля. И всё бы ничего, но был тут тот, кто их не боялся. Вчерашний знакомец тигр. Я увидел только предостерегающий блеск его золотых глаз и поднял, руку. Но хищник был сыт и лишь настороженно поглядывал. Похоже, тут его охотничьи угодья, раз снова увиделись.

Испытывать судьбу не стал. Спиной мы вышли из леса и направились к горе. Потом крались вдоль склона. Столкнулись с группой гоблинов, которые просто прошли мимо, даже не глянув на нас, похоже, под чьим-то контролем и этот кто-то не хочет тратить ресурс на мелкую стычку.

— Жуть какая, — сказала Тара. — Лучше бы кидались, чем вот так.

Мы начали подниматься в лагерь и издали заметили, что одна из волчьих ям, сработала. Зверолов послала койота. Тот опасливо подошёл к краю ловушки и зарычал отпрянув.

— Там кто-то ещё живой, — тихо проговорила Тара.

Я пошёл первым, посмотреть, кто же там попался.

— Да ну нахрен! — отпрянул я от края ямы, когда заглянул.

Девчонки заинтересовались, но подходить боялись.

— Кто там? — шепотом спросила Тара, хотя нужды в этом не было, после моего восклицания.

— Выглядит как человек, — ответил я.

Заглянул ещё раз. Смуглый парень в одежде из листьев. Лицо покрыто точками и полосами — шрамирование. Длинный горбатый нос. Чёрные волосы убраны сзади в плотный хвост. Он сидел опираясь спиной о стену ловушки, ноги были пробиты кольями. В теле торчало несколько стрел, но как будто бы не эльфийских и не орочьих. Так чьих же? Вероятно, драпал от преследователей вот и попался.

Он оскалился, явив острые заточенные зубы. Твою мать! Да это же адепт культа Лихолесья. Помню, как в Дигме стрелял с братцем их цифровой аналог.

Я вытащил лук, чтобы оборвать его жизнь, но существо выставило руку, замотало головой. Он горячечно что-то вещал, указывал рукой на лес и мотал головой. Глаза были человеческие, а не белые с крохотным чёрным зрачком, как прочих его товарищей.

— Цауваустех. Ньямуа. Эни куауапака. Эни. Эни. Цаувастех.

— Что он говорит? — спросила Тара и хотела подойти, но я выставил руку.

— Эни. Эни. Ньямуа. Цаувастех. Эни, — повторялся туземец.

— Обойдите осторожно яму, не заглядывайте, — сказал я спутницам. — И рюкзак мой в лагерь унесите.

Я спрыгнул в яму. Обыскал незнакомца. Ничего кроме ножа на поясе не было. Что ж, попробуем пообщаться.

Я начал чертить его ножом на стене рисунки. Нарисовал лес, горы, краткую карту местности. Объяснил, что он на моей территории. Он протянул руку за ножом, но я покачал головой. Срезал ему щепку и вручил её. Лихолесец стал изображать. Рисовал бескрайний лес и далеко-далеко вёл линию, показав откуда.

Потом рисовал и рисовал что-то не очень понятное, пока он не нагнулся и не показал след на шее. Оттуда я вырывал проклятое семя, по тридцать эргов за штуку шло в игре, а в реальности, видимо, ему нет цены, ведь вырвав его, он получил свободу. Подстрелили его свои же, когда воин пытался сбежать.