Книга Клинков. Последний хаосит 5, страница 59 – Максим Мамаев, Макс Гато

— Стареем, Шах, — хмыкнул Григорий Арсеньевич, отпивая горячий дымящийся напиток из чашки. — Раньше мы с тобой чай только на церемониях пили, а теперь — чуть что, сразу в кресло с пледом.

На подоконнике устроился второй Архимаг — Василий Шаховский. Он не особенно любил своё прозвище и позволял называть себя так единственному человеку — князю и давнему… Недругу. Звучит странно, не правда ли?

Нокогда-то они не были друзьями. Наоборот. Ведь в начале политической карьеры, в юности, Шаховские и Демидовы соревновались как в академии, так и в самом Беловежске. Но с тех пор много воды утекло, и вряд ли кто-то вспомнит, с чего началось противостояние родов. Зато все знали, чем оно закончилось — союзом двух архимагов перед лицом медленно наползающей угрозы из соседних княжеств.

Он чуть повернул голову и беззвучно улыбнулся:

— Это не мы стареем. Это мир молодеет. Вместе с ним и наши проблемы.

Григорий Арсеньевич лишь цокнул языком и покачал головой. Ему было странно слышать подобные слова от друга.

Шаховский со своими тёмными кудрями и чисто выбритым лицом выглядел молодо. Если не заглядывать в магистрат, в его документы или в архив, то его можно было бы принять за молодого дуэлянта с боевой шпагой. Волосы он, правда, подкрашивал. Но это был один из маленьких секретов большого человека. В конце концов, что такое возраст для Архимагов, которые мог жить сотни лет, но редко доживали до старости?

— Ты, Гриш, не языком цокай, а ходи давай, — Василий ловко соскочил с подоконника, подошёл к креслу и сел напротив друга.

Между ними стояла шахматная доска, и партия, надо сказать, продолжалась уже несколько часов. Ни один, ни второй особенно не спешили. Григорий Арсеньевич уже давненько определился с ходом и затягивал его, чтобы выбить из колеи своего друга.

Он сделал едва заметный пас руками, и пешка двинулась на одну клетку вперёд.

— Полчаса прождал ради этого, — проворчал Шаховский и задумчиво всмотрелся в собственные фигуры.

Он сегодня, как и чаще всего, играл чёрными — этот цвет он особенно любил.

— Стало быть, — спокойно произнёс Григорий, — ты уверен, что это он?

— Ты проверил его магией и сделал его знатью, — отозвался Василий, не поднимая глаз от доски, — но спрашиваешь меня?

В его тоне не было злобы, претензий или вообще каких-либо сторонних эмоций. Он скорее констатировал факт. В зале, где Клинков признался Григорию, побывал не один аристократ. Некоторые, вопреки голосу разума, пытались врать. Ключевое слово — пытались. Секрет заключался вовсе не в самом зале или рунах, хотя они помогали, а в Григории. Он всегда хорошо разбирался в людях. Возможно, поэтому он сейчас сидел в княжеском троне.

Шаховский прогнал эти мысли куда подальше. Григорий подлил себе горячего чаю в чашку, причём сделал это не магией, а руками.

— Ты ведь знаешь, мне важно знать твоё мнение.

Вот опять, разве мог Шаховский после этих слов не высказаться? Впрочем, оба Архимага знали друг друга слишком хорошо. И оба знали, что Василий Шаховский всё равно сказал бы князю всё, что он думает. Прямо, без лжи и прикрас.

— Не может быть, чтобы это был не он, — отозвался Василий и съел пешку конём. — Я видел Клинкова живым, видел мёртвым… Фигурально выражаясь, конечно. А теперь, похоже, вижу воскресшим.