Книга Клинков. Последний хаосит 4, страница 88 – Максим Мамаев, Макс Гато

Когда ворота раскрылись и мы въехали в город, шум накрыл нас с головой. Гул толпы, лязг металла, выкрики зазывал. В нос тут же ударил запах жареного мяса, лошадей, мёда и дыма.

По обе стороны улицы тянулись дома в несколько этажей, где-то с балкончиками, а где-то без. Горожане с интересом поглядывали как на нас, так и на другие прибывшие караваны и родовых бойцов. Несмотря на довольно плотную застройку, улицы были шире, чем в Чернореченске, а пространства хватало для движения сразу нескольких караванов.

Надо сказать, что внутри нас очень быстро перехватил проводник — мужчина лет тридцати пяти-сорока, в расшитом серебром кафтане, в шароварах и в высоких сапогах. На груди красовался герб его рода. Я удивлён не был — всё-таки мы были одним из будущих родов. При условии, конечно, что аудиенция пройдёт успешно.

— Добро пожаловать в Беловежск, — проговорил он. — Меня зовут Сергей.

Я довольно быстро обрисовал ситуацию, и мы сговорились на небольшую плату взамен на помощь в выборе подходящего жилья для отряда. Сергей махнул рукой и повёл нас в город по оживлённым, шумным улочкам столицы Южноуральска. Пока мы шли, он с чувством, с толком и с расстановкой рассказывал о местных достопримечательностях, лавках, районах и родовых бизнесах.

По обеим сторонам улицы мерцали лавки с разными вывесками и стояли прилавки. Люди торговались, спорили, радовались — в общем, жили обычной безопасной жизнью внутри городских стен.

Город в основном был каменным, не деревянным, потому оказался на порядок старше и суровее Чернореченска. Его улицы поднимались к холмам, а дальше квартал за кварталом словно взбирались вверх. И в самом центре над всем высился дворец с круглыми башнями и куполами, сверкающими светлым металлом. Здесь, внутри стен, даже магия чувствовалась немного иначе — как-то плотнее и основательнее. Это означало одно: вокруг много сильных магов.

Сергей, наш проводник, кратко и лаконично описывал город, готовящийся к празднику, и саму важность этого дня.

— День Памяти — это один из трёх главных праздников в нашем княжестве, и, пожалуй, нет дня важнее не только для аристократов, но и для простых людей.

— У праздника есть какая-то история? — спросил Рома.

Рома видел широко распахнутые любопытные глаза детей, которые с интересом рассматривали и впитывали всё вокруг, поэтому и решил немного утолить их любопытство. Я его детей понимал — они всё-таки из Северска, а там городок небольшой, хоть и чуть побольше Выкречи.

— Историй и мифов множество. Согласно преданию, именно в этот день первые семьи, принёсшие клятву предкам, объединились для защиты от мутировавших тварей, разломов и иных катастроф. Вот с тех пор из года в год, в середине весны, когда природа просыпается и люди наполняются теплом, Беловежск на несколько дней превращается в город, где вспоминают предков и данные клятвы, а также приносят новые.

Сергей прищурился, внимательно вглядываясь в моё невозмутимое лицо. Уголки его губ слегка поползли вверх.

— А что, бывает, не принимают? — с интересом спросил Аскольд.

— А тут как предки скажут, — пожал плечами Сергей, поправляя меч на поясе. — Новый род — это как день жатвы, только жнут не колосья, а людей. Если человек и его близкие доросли, то в силу войдут. А если уж не доросли, то подождать придётся.