Книга Обнулённый 2, страница 125 – Макс Гато, Виктор Рэн

Мы с Бертом зашли в дом ровно в тот момент, как оставшаяся часть отряда залезала в окно.

— Он ушёл от ворот, — бросил Берт. — Могли б зайти и как люди.

— В следующий раз обязательно постараюсь, — оскалилась Векс.

Я пропустил демоницу мимо и подал руку Айрис. Волшебница приняла помощь и благодарно кивнула.

— Ещё успеешь насмотреться на свой камень, — обернулся я к Лазарю. — Предлагаю заняться перевязкой и перекусить внизу, а комнаты наверху выделим под спальни.

— Как у Ефросиньи? — широко округлила глаза Векс и сцепила руки перед собой.

Я пропустил её комментарий и наигранную невинность мимо ушей. Хотя, в отличие от меня, кончики ушей Айрис заметно покраснели.

— Оптимальнее всего будет начать с тебя, командир, — наконец убрал зелёный камень в карман Лазарь. — Остальные пострадали несколько… слабее.

Я не стал спорить с нашим лекарем и устроился на одной из лавок в общей части дома, которая, видимо, раньше подразумевала столовую. В это время отряд разошёлся по комнатам. Лишь Берт остался поближе и болезненно морщился, прижимая руку.

— Всё-таки знатно досталось? — спросил я, пока Лазарь занимался коленом.

Берт поморщился и покачал рукой в воздухе в жесте, примерно означающем «бывало и хуже». Учитывая недавнюю схватку с демонами, я был склонен с ним согласиться.

— Франциск расспрашивал тебя про камни? Или про случившееся в месте силы? — между делом уточнил Лазарь.

Я покачал головой.

— Да вроде нет. Он не слишком много говорил не по делу.

— Похоже, скверна оказала какое-то воздействие на его мозг или челюстно-лицевой аппарат, — в несвойственной ему манере усмехнулся бывший клирик. — Иначе я не могу объяснить, как он смог держать рот на замке.

— Думаю, время у них там было тяжёлое, — выдохнул Берт. — Тяжёлые времена закаляют. Но и оставляют свой след.

На некоторое время в помещении воцарилась тишина.

— Скажите что-нибудь, — почесал голову Берт. — А то чувствую, будто сморозил какую-то глупость.

Мы с Лазарем переглянулись и оба искренне улыбнулись.

— Это вполне может быть самое точное наблюдение, которое я от тебя слышал за время наших странствий, — отозвался Лазарь.

Бертран чуть не закашлялся от такого комплимента.

— Какой из себя Джошуа? — поинтересовался я у Лазаря между делом. — Шторрен называл его скрягой. Остап говорил о нём как о затворнике со сложным характером. Какой он вообще на самом деле?

Лазарь замер на несколько ударов сердца, а затем вновь вернулся к работе.

— У него острый ум, хотя и закостенелый от мириады прожитых лет, — тихо произнёс он. — Эти же годы сделали его упёртым. И всё же самая главная его черта — вера в божественное. По моему оценочному суждению, веры в нём больше ума и упрямости вместе взятых.

Я покивал головой и прикинул, что договариваться с таким человеком будет сложно. В конце концов, долг перед нами признал обычный монах, а Джошуа вполне мог переиграть карты, сославшись на провидение или сигнал от богини.

— Готово! — сказал Лазарь.

И отступил на шаг, довольно разглядывая результаты своих трудов.

— Я пойду наверх, — протянул я и поднялся на не успевшие слегка затечь ноги. — В ближайшие часы поднимать меня можно, только если из Аббатства полезут осквернённые монахи во главе с Джошуа.

Ни Лазарь, ни Бертран не нашли мою шутку смешной. А бывший стражник ещё и осенил себя знаком Вереи, и после короткой паузы на крайний случай осенил им и меня.