Книга Обнулённый 3, страница 19 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Бон ушёл к границе, — сказал Берт, когда я подошёл. — На следующий день после того, как мы вышли к аббатству.

— Знаю, — кивнул я и скомандовал. — Выдвигаемся.

Мужик с дубиной открыл створку ворот. Я вышел первым и быстрыми шагами двинул на запад. В этот раз со мной был не один Бертран, а собственный отряд, закаленный в боях в Сером лесу и на границе Анклава. Вот только внутри было поганое чувство, явственно напоминавшее, что череда сражений для нас только начиналась.

В середине дня нас встретил Бракмур. Ворота капитально заколотили: на створках появились разрозненные куски железа и крепкие деревянные доски. Над воротами парочка молодых стражников стучала молотками по навесу для стрелков, который пока был еще недостроен. Укрепления не имели большого с точки зрения военной теории: если Шторрен-форт падёт, Бракмуру не поможет ни навес, ни лишняя парочка досок на воротах. Но Остап, похоже, думал иначе.

Двое солдат Шторрена без вопросов пропустили нас через ворота. Может, узнали, а может и не захотели связываться с вооружённым отрядом из пяти человек. Людей на улицах стало заметно меньше. Половина лавок на рынке стояла закрытыми. Те, что работали, торговали молча и без привычного зазывания. Ветер нёс запах кострища и сырого древа. Бракмур готовился к войне, пусть и не такой близкой, как в Шторрен-форте.

Солнце так и не выглянуло из-за туч, когда мы добрались к Ефросинье, хотя пока была лишь середина дня. Дверь кузни была открыта, и знакомый звон молота встретил нас ещё на подходе. Ефросинья стояла у наковальни с молотком в руке и куском раскалённого металла в щипцах. Рукава рубахи закатаны выше локтей, лицо в саже.

— А я вас и не услыхала! — воскликнула она, не отрываясь от работы.

Хозяйка кузни ударила ещё дважды, сунула заготовку в бочку с водой и только потом повернулась к нам. Она окинула взглядом меня, Берта, а затем и остальных. Отдлельно задержалась на моём доспехе.

— Подрался уже успел, значит, — констатировала она.

— Было дело, — признал я. — Нарвались на скверного зверя в лесу, да и с людьми повоевали чуть-чуть.

Ефросинья тяжело вздохнула, смахнула пот со лба и подошла ближе. Хозяйка кузни без церемоний начала осматривать пластины и ткнула пальцем прямо во вмятину на левом наплечнике.

— А тут чего по тебе потоптаться успело? — деловито уточнила она.

Он тут же дотронулась до места, где один из заклёпочных швов разошёлся на полпальца.

— Панцирник. — пожал плечами я.

— Ну, хотя бы не медведь, — Ефросинья покачала головой. — Хотя сдается мне, что такая бронька и с медведём бы своё показала.

— В этом я не сомневаюсь, —ответил я. — И без единой пробоины.

Ефросинья цокнула языком, но на ее лице появилась едва заметная улыбка. Как и любому мастеру, ей было приятно, когда ее работу ценили. И еще приятнее, когда она влет проходила испытание боем.

— С тобой понятно. Скидай броню и клади на верстак. — оторвалась она от изучения доспеха. — Заклёпки подкручу и вмятину выровняю. Пластина в целом ровно держится, но если не поправить сейчас, следующий удар в это место проблем доставит тебе немалых.

Пока я скидывал доспех прямо у верстака, Ефросинья обернулась к отряду.

— Мы остаёмся на ночь? — с явно читаемыми насторожеными нотками спросил Берт.