Книга Чёрный ратник 3, страница 93 – Макс Гато

По магическому барьеру вновь ударили требушеты, они явно старались выиграть время для таранов.

— Соловьёв, маг на холме! — я указал рукой вправо, где за боевыми порядками мятежников расположился небольшой холмик.

Я увидел мерцание и почувствовал медленно скапливающуюся ману. Именно там один из магов Ковена заряжал заклинание, скорее всего по воротам или по магам на стене.

Соловьёв понял всё с полуслова, развернулся всем корпусом и поднял лук. Одна из стрел со слабо светящейся жёлтой руной легла на тетиву. Соловьёв не торопился. Я сделал так, чтобы у него было время, и ни один из мятежников не смог пробиться через мои клинки.

Ветер на стене был порывистым и злым, а расстояние — на пределе для выстрела из лука, даже для ратника. Соловьёв выдохнул и отпустил тетиву. Стрела бесшумно улетела и скрылась за вспышками и пламенем в ночи. И только погасшее скопление маны и затихшее мерцание на холме уведомили меня о том, что маг мёртв. Соловьёв опустил лук и кивнул мне.

— Лестницы справа! — раздался крик с о стены южнее.

Мы со своей задачей справлялись, так что я рванул туда, где в основном стояли ополченцы. Я добежал как раз в тот миг, когда мятежники перевалили через зубцы стены.

Не просто мятежники — вольные ратники. Первый же вольный с тёмно-бордовой, почти коричневой аурой рубанул коротким клинком ополченца и затем отправил аурный клинок ещё в двух. Три тела оказались на камнях с отрубленными конечностями.

Клинок в его руке уже летел к новой цели, когда я использовал Тёмный шаг и со всей скорости влетел в вольного ратника. Две ауры столкнулись и вспыхнули. Я выбил воздух из лёгких вольного и отправил его в короткий жёсткий полёт.

Его встретили камни, а следом я ударил клинком в подмышку, туда, где броня всегда была тоньше. Клинок вошёл с чавкающим звуком, и бордовая аура затихла. Вольный захрипел и попытался отмахнуться, но я снёс ему голову вторым клинком.

Рядом со мной Ярослава добивала ещё одного вольного. За её спиной трое ополченцев с трудом удерживали лестницу шестами, а один из Воронов, молодой парень, чьего имени я не знал, лежал со стрелой в горле на камнях. Кровь из раны на шее уже успела натечь в щели между камнями.

— Держать, сукины дети! — прорычал я, и бойцы вокруг меня активнее заработали клинками.

Стена продолжала дрожать, барьер мигал бирюзовым, отражая удары. Земля под стеной горела в десятках мест не только из-за алхимического пламени Агаты, но и из-за имперских заклинаний и горячего масла, льющегося со стен.

Фигуры мятежников старались прорваться сквозь дым, пламя и стрелы. Они двигались как тени, старались поднять новые лестницы на смену старым. Вот только таран у ворот горел, а второй ещё не достиг ворот.

Соловьёв выцеливал среди фигур внизу тех, кто старался поднять упавшие лестницы или нёс новые. Каждая его жертва заваливалась на землю, каждая стрела находила цель. Он использовал не только рунные стрелы, но и обычные, вперемешку.

Как только мы пришли на помощь ополченцам, их лица начали меняться. Страх уступал место холодной ярости. Они орудовали шестами, копьями, топорами. Кто-то кричал от боли или напряжения, но были боевые крики, которые подхватывали соратники.

Время шло, и бой не останавливался ни на мгновение. По лицу и спине катился пот. Я использовал ауру для защиты и атаки, десятки, а то и сотни бойцов погибли от моего клинка. Кое-где сражения шли на стенах, а где-то мятежники откатились, так и не забравшись наверх.