Книга Чёрный ратник 3, страница 43 – Макс Гато

Стрешнев дёрнулся поперёк седла, и я приложил его кулаком по спине. Раздалось недовольное мычание, но шевелиться князь перестал. Он явно был неглуп. Произвёл оценку, как только пришёл в сознание, и пришёл к выводу, что сопротивление было бесполезно.

Вообще, для человека, который едва не снёс мне голову час назад, он вёл себя на редкость разумно, и это настораживало. Мы миновали заброшенную деревню, сорняки уже успели врасти в дверные проёмы, а у одного здания обвалилась крыша. В оконных проёмах всё ещё виднелись перекошенные полки и разбитые горшки, отсюда явно уходили в спешке. Война никогда не жалела маленькие деревеньки.

Я обернулся и посмотрел на Ивана, он держался в седле прямо, что уже было неплохо. Лицо у него, правда, было бледным, как луна, но глаза всё-таки оставались открытыми, а руки на поводьях держались твёрдо. Не знаю, было ли это зелье или упрямство, но в любом случае Иван держался.

Мы немного перестроились, теперь Ярослава ехала рядом с Соловьёвым, они тихонько перебрасывались пустыми фразами, которые сложно было разобрать за шумом лошадей. Соловьёв, как обычно, говорил больше, а Ярослава в основном слушала. Я не стал их прерывать.

Ярмут показался, когда первые лучи солнца вынырнули из-за горизонта. Знамя ордена развевалось над башнями у ворот, а за ними плотно кучковались крыши домов. С такого расстояния город выглядел мирным, но это только издалека.

Мы подъехали ближе, главные ворота уже были открыты. Похоже, что утренние караульные уже заступили на дежурство. Для торговцев и обозных тёк у главных ворот стояла стража с офицерами, а телеги с людьми и всадниками тянулись длинной очередью.

Я махнул рукой, и мы повернули севернее. Купеческие ворота были поменьше и встроены в секцию стены ближе к ордену. Они выходили на восток, и здесь частенько дежурили ратники вместе с ополченцами. Главное, что не имперцы, эти вполне могли устроить мне проволочку, особенно учитывая, что я не просто выполнял задание ордена, а привёз пленного князя. Это уже личное задание графа Светозарова, неофициальное.

Стражниками у Купеческих ворот на этот раз оказались ратники, нам повезло. Главный из них, Волк лет пятидесяти, с алебардой на плече и в орденском доспехе, плотно сидящим на грузной фигуре, стоял и смотрел на горизонт. Он быстро проглядел наши документы и со скукой в лице глянул на Стрешнева, перекинутого через лошадь.

— Медицинская перевозка, — быстро сообразил я. — Раненый с травмой головы, орденское дело.

Он смотрел на связанные запястья Стрешнева.

— Чтоб не сбежал или не нанёс себе дальнейших повреждений, у него и так контузия.

Стражник вернул нам документы и махнул рукой, не сказав ни слова. То ли он мне поверил, то ли решил, что этим утром лишнего знать не желает. Скорее второе.

«Усталый кот» был закрыт в этот час, на что я и рассчитывал. Я постучал в дверь с чёрного входа, она выходила в переулок, так что лишних глаз здесь не было. Постучал я по-особенному, как мы и договаривались с Мироном. Трактирщик велел использовать нам этот сигнал с тех пор, как мы сделали это заведение нашим неофициальным расположением.

Последовала пауза. Достаточно долгая, чтобы подумать, что трактирщик всё ещё спит, но засов со скрежетом отодвинулся, и в щели показалось знакомое, слегка встревоженное лицо Мирона. Он посмотрел на меня, затем на группу позади и на человека, перекинутого через лошадь.