Книга Чёрный ратник 4, страница 56 – Макс Гато

Только их командир стоял чуть впереди них и нахмуренно смотрел на меня. Он был моложе, чем я ожидал. Лет двадцать пять, с солдатской выправкой и осанкой дворянина. Его меч всё ещё был поднят, но рука тряслась от усталости.

— Сложи оружие, — прохрипел я, — или вы все умрёте.

Он посмотрел на меня. Позади него трое оставшихся ратников смотрели на командира и ворота поместья, которые они так и не смогли взять.

Молодой дворянин продолжил держать клинок перед собой. Я только усмехнулся и сделал шаг вперед.

— Брось, — повторила мой приказ Ярослава.

Её голос звучал холодно, обозначая, что и у неё не было терпения для переговоров.

Меч опустился.

Мы быстро обезопасили ратников. Их руки оказались связаны, оружие собрано. Молодой командир не сопротивлялся. Только угрюмо смотрел по сторонам.

Защитники ворот посыпалиь наружу. Стража с орлом на фоне гор на доспехах, гербом Вяземских, и несколько слуг. В том числе седой худой мужчина, с веером морщин на лице, и короткой щетиной.

— Вы пришли, — сказал пожилой слуга, в его голосе было одновременно и удивление и тревога. — Мы послали весть только этим утром. Я не думал…

— Мы уже были в поле, — коротко сказал я, не объясняя всех деталей. — Пришли так быстро, как позволили лошади.

Пожилой слуга посмотрел на тела, на связанных пленных, и на покореженную створку ворот.

— Я проведу вас внутрь, — наконец проговорил он. — Это домашнее хозяйство Вяземских, и господин сейчас внутри.

Слуга посмотрел на молодого командира среди пленных, и что-то в его выражении изменилось. Как-будто он узнал, кого мы взяли.

Интерьер поместья отражал ровно то, что смогла купить осторожная нейтральность Дмитрия Вяземского за предыдущие месяцы. Нетронутое домашнее хозяйство, сохранившее свою мебель, свои портреты, и неторопливую домашнюю жизнь в регионе, где большинство поместий сходного размера были разграблены или брошены. До сегодняшнего дня.

Старый слуга повёл нас через прихожую шагом. Шел он быстро для своего возраста.

— Хозяин наверху, — объяснил он на ходу. — Он ранен, тяжело. И не хотел оставаться в постели.

— Насколько тяжело? — спросил я.

— Дмитрий Александрович получил рану до главного боя. Ещё до штурма, — голос слуги заметно напрягся. — Если бы он не купил нам время, защитников, которых вы видели, не осталось бы вовсе.

Мы нашли Дмитрия Вяземского в кабинете на втором этаже поместья. Он сидел в тяжёлом кресле, и целитель работал над раной вдоль его рёбер, которая уже пропитала два слоя бинтов. Ему было лет пятьдесят, короткие каштановые волосы уже тронула седина на висках. Он сидел с гордой выправкой человека, которого всю жизнь недооценивали из-за скромного положения его вотчины и который восполнил это, сделавшись значительно более способным, чем кто-либо ожидал.

Мана тянулась к нему с особой силой. Ранг Волхва, верхний пик, не меньше. Пусть даже и истонченная потерей крови и той работой, которую она уже проделала сегодня. Притом я видел, что это не предел.

Дмитрий попытался встать, когда мы вошли. Мягкое касание целителя, пожилой женщины в робе, и протест его собственного тела остановили его на полпути.

— Не надо, ваше сиятельство, — сказал я и слегка поклонился. — Не стоит усугублять ранение.

Вяземский посмотрел на меня раздраженно, но кивнул и усмехнулся. Тут же поморщился от боли. Затем, медленно осел обратно в кресло, показывая чего на самом деле стоил ему этот день.