Книга Чёрный ратник 6, страница 58 – Макс Гато

Нас разместили в трёх пустых избах на краю деревни и в старом амбаре, куда влезли лошади. Ефим сам провёл и сам показал, где брать воду.

Пока люди устраивались, я сел с ним за стол в его доме.

Изба у старосты была получше прочих: печь целая, стол широкий, на стене висела дедовская рогатина, которую давно не снимали. Жена Ефима, крепкая старушка, поставила перед нами варёную репу, хлеб и кувшин с чем-то мутным, после чего ушла и больше не показывалась.

Разговор пошёл не сразу.

— Значит, торговать едете? — начал Ефим издалека.

— Может, — отозвался я, — и торговать.

— Дык у нас торговать-то и нечем, — он развёл руками. — Раньше через брод ходили, мыто брали, тем и жили. А ныне не ходит никто. Кому охота платить дважды?

— Почему дважды?

— А то, — Ефим налил себе из кувшина, отхлебнул и поморщился. — На дороге раз, у нас другой. Вот и обходят долину стороной, кто по северной дороге, кто вообще не едет.

Я быстро понял что к чему.

— На дороге, это где застава у крепости?

— Она самая, — Ефим кивнул. — Вельча. Ты, стало быть, уже познакомился?

— Заплатил и проехал, — пожал плечами я.

— Ну и умно, — одобрил старик. — Кто платит, тот и едет. А кто не платит, тот и не едет.

Он допил и снова налил себе мутной жидкости.

— Кто в крепости сидит? — спросил я.

Ефим замер с кружкой на полпути ко рту. Опустил её обратно, глянул на дверь, потом опять на меня, и заговорил тише.

— Сотник там сидит, — сказал он. — Себя-то он бароном кличет, и людям своим велит так называть, да только какой он барон. Сотник и есть сотник. Крепость-то у нас давно пустая стояла, мы туда за камнем ходили, за брёвнами, всё растащили, что не приколочено. А позапрошлой осенью пришли. Человек тридцать сперва было, заняли, ворота поправили, стену залатали. Мы думали, пройдут да уйдут. К зиме объявили, что земля теперь баронская, а барон — он. И подать назначил.

— Много берёт? — поинтересовался я.

Старик поставил кружку и посмотрел на меня хмуро.

— Четыре раза в год оброк, — сказал он. — Да только приходят они как захочется. Прошлым летом дважды сверх приходили. Осенью трижды.

Он показал рукой на улицу, на заколоченные дворы.

— Вон, видал? Кузьмины ушли, Тереховы ушли, Малашкины все померли, потому как в зиму без зерна остались. Мужиков наших он к себе забирает, кого приглядит: кто пойдёт, того кормят. А кто не пойдёт, того потом на всю деревню и выместят.

— Сколько у него теперь людей? — спросил я.

— Кто ж их считал, — Ефим пожевал губами. — Полсотни точно. А может, и семь десятков, коли всех собрать. Они ж не в одном месте сидят.

— А где ещё?

— В Озёрполе десятка полтора стоят. Рынок держат, пристань держат, чего с воды придёт, то и ихнее. — Старик стал загибать пальцы. — По дороге застава, там сколько ты видел, столько и есть, они сменяются. Остальные в крепости.

— А Серебово и Храбровка?

Ефим удивился.

— Ты, я гляжу, — прищурился он, — места-то наши знаешь.

— Карту видел.

— А, — старик немного успокоился. — Ну, в Серебово ходят редко, там взять нечего. Соль-то давно не варят, а с огородов много не наскребёшь. В Храбровку раз в год ездят, она далеко, на самом краю, туда и дороги толком нет.

Я налил себе из кувшина. Внутри оказалась брага, кислая и разбавленная.

— И никто не жалуется? — спросил я. — Есть же кому. Империя, Орден.