Книга Чёрный ратник 6, страница 22 – Макс Гато

— Решение по роду Темниковых и по твоему статусу, — продолжил говорить Александр Николаевич, и его голос стал немного деловитым — будет объявлено на церемонии клятв. Через три дня.

Я ждал продолжения, но его не последовало.

— Можешь идти, Тимофей, — сказал император.

Я встал. Забрал Искру со стола. Поклонился, как положено, и направился к двери. Я открыл дверь и вышел. Золотая аура напоследок потянулась за мной, но за дверь так и не вышла.

Оказавшись снаружи, я увидел ратника. Судя по ауре, того самого, чьё присутствие я чувствовал за спиной. Он был высоким, крепким, с короткими светлыми волосами и голубыми глазами. На его подбородке белел шрам. На нём был имперский доспех, начищенный и без единой царапины, и двуручный меч за спиной. Белая аура тлела в глубине его глаз. Он чем-то напоминал Борислава, только был чуть ниже и сильно моложе.

Он мазнул по мне взглядом без особого интереса.

Камергер проводил меня до внутреннего барьера и вернул клинки. И только попрощавшись с ним, я позволил себе выдохнуть.

Утреннее солнце било по глазам. Барьеры за спиной мерцали, маги стояли на местах, и весь этот квартал, выстроенный вокруг одного человека, жил своей размеренной жизнью.

Я прошёл барьеры обратно, предъявил конверт на постах и вышел из цитадели. На улице всё было так же, как час назад: знамёна, флаги гвардейцы на перекрёстках.

Я направился к «Усталому коту».

Мой отряд уже ждал в одной из комнат на верхнем этаже.

Ярослава сидела у окна, и встретила меня внимательным взглядом.

— Ну? — спросил Соловьёв первым.

Я сел за стол, налил себе воды из кувшина и выпил, не торопясь. Потом поставил кружку.

— Решение императора будет объявлено на церемонии клятв, — сказал я. — Через три дня.

— И всё? — разочарованно протянул Соловьёв.

— Всё. Он не сказал ни да, ни нет.

— Это хорошо или плохо? — спросил Иван и вытянул ноги на кровати.

— Пока не знаю, — ответил я. — Император проверил клятву. Она настоящая, он это видел.

Соловьёв потёр подбородок.

— По крайней мере, ты вышел здоровым и с головой на плечах, — заметил он. — Это уже неплохо.

— Утешил, — хмыкнул Иван.

— А что, — расплылся в ехидной улыбке Соловьёв, — предпочёл бы, чтобы я сказал «мы в беде»?

— Мы всегда в беде, — философски возразил Иван.

Раздался стук в дверь. Мирон принёс еду. Поставил на стол миски, разлил что-то горячее и мясное, и ушёл молча. Мы поели, и разговор потихоньку свернул от императора к вещам попроще.

— Я вчера заходила к Бориславу, — вдруг сказала Ярослава, подцепляя ложкой кусок мяса, — официально уведомить об отказе от клятвы.

— И как он? — спросил я.

— В ярости, — усмехнулась Ярослава. — Даже побелел. Белая аура вспыхнула, стол задрожал, кружка с водой упала. Ещё спросил, уверена ли я. Я сказала, что уверена. Он спросил, связано ли это с тобой. Я сказала, что да.

— И?

— И он сказал, что это моё право, но что я совершаю ошибку. Больше ничего не добавил, — Ярослава вздохнула. — Зато отец не против. Написал, что, раз я иду за тобой, он не будет вмешиваться, но чтобы я знала, что двери дома всегда открыты.

— Думаю, — вспомнил я свое пребывание у Мельниковых я, — это Алексей постарался.

— Может быть, — Ярослава только пожала плечами.

Соловьёв хмыкнул.

— А у тебя как? — спросил Иван и повернулся к лучнику.