Книга Чёрный ратник 6, страница 12 – Макс Гато

— Дорогу! — заорал Громов на ходу.

Возница первой телеги дёрнулся, уставился на троих всадников, несущихся прямо на него, и потянул волов вправо. Телега съехала на обочину, мешки посыпались в траву. Кто-то из пеших закричал, но они уже промелькнули мимо, обдав караван комьями грязи из-под копыт.

Громов оглянулся. Всадники за спиной не останавливались, они обходили караван с обеих сторон. И были уже ближе. Он уже мог различить доспехи — потёртые, разномастные, без опознавательных знаков. Мятежные патрульные, скорее всего, из тех, что ещё не получили приказ о перемирии. Или получили и проигнорировали.

— Олаф, — позвал однорукого Громов. — Десять минут до леса. Не успеваем.

Однорукий на миг обернулся. Серые глаза прошлись по преследователям, прикидывая дистанцию.

— Успеем, — уверенно заявил он.

Но они не успели. И не потому, что не хватило хода.

Просто из-за холма справа, прямо наперерез, вышел пеший отряд. Дюжина бойцов, растянувшихся цепью поперёк тракта. Копья, щиты, кожаные доспехи. Они намертво перекрыли тракт. Кто-то из них поднял руку, жест, означавший «стой». Вот только останавливаться никто даже и не вздумал.

Разбираться, были ли это мятежники или иные преследователи, Громов не стал. У него был приказ командира, и он собирался его выполнить чего бы ему это ни стоило.

Громов не остановился. Он выхватил оба коротких клинка, нагнулся в седле и направил коня прямо в строй. Олаф сделал то же, только с одним мечом в единственной руке.

Первый пехотинец даже не успел поднять копьё. Конь Громова сбил его грудью, бросил вперёд, и Громов на ходу рубанул второго пешего. Клинок пробил ему плечо, и боец отлетел в сторону. Третий ткнул копьём прямо в Громова, но ратник отвёл его удар левым клинком и пинком из седла опрокинул копейщика на землю.

Олаф справа работал иначе. Его конь шёл тяжело, но Олаф управлял им коленями, а единственная рука со стальным клинком мелькала так быстро, что Громов видел только результаты. Один пехотинец упал, держась за окровавленное лицо. Второй отлетел от удара плашмя и кубарем покатился по траве. Олаф эффективно расчищал дорогу.

Луна проскочила в образовавшуюся брешь, припав к шее лошади. Один из пехотинцев дёрнулся к ней, но Громов развернул коня и ударил его навершием рукояти в висок. Пехотинец осел на землю и так и остался сидеть.

Строй развалился за считанные мгновения. Тройка вырвалась на чистый тракт и снова перешла на галоп. Позади кричали, ругались, и пехотинцы поднимались, держась за раны. Ни одного убитого — ни Олаф, ни Громов не стали тратить время на добивание.

Преследователи и не думали отставать. Они объехали своих же бойцов по канавам и обочине, а затем вновь погнали лошадей вперед. Прямо за беглецами. Расстояние стремительно уменьшалось. Триста шагов, двести пятьдесят, двести. Лошадь Луны начала замедляться, уставшая кобыла уже хуже держала ритм.

Громов быстро прикинул расстояние до леса. Триста шагов. Нет, лес не поможет — преследователи догонят и там. Нужно было что-то другое.

— Сворачиваем, — коротко бросил Олаф, махнув вперёд.

Громов посмотрел туда, куда указал однорукий. За поворотом тракт шёл вниз, к мосту через небольшую речку. А за мостом, на пригорке, стояли люди. То ли ратники, то ли дружина, но над ними, на длинном древке, висело знакомое знамя.